Книга Подкидыш

 

 

С О Д Е Р Ж А Н И Е:

  1. Подкидыш.
  2. Ласточки моего детства.
  3. Цома.
  4. Джони.
  5. Альма.
  6. Мили.
  7. Вася.
  8. Петя.
  9. Цыма.
  10. Королева.
  11. Принцесса
  12. Кузя



Весна запаздывала. В марте и апреле, днем и ночью, с темного неба беспрерывно лились потоки холодного дождя.Детишки прятались в домах, скучали, спрашивали у взрослых: «А скоро появится солнышко? Почему так холодно? Почему не цветут деревья? Куда пропали ласточки, почему они не прилетают?» Наступил май, а весна всё не приходила, дожди продолжались. И вот, наконец, в начале второй половины мая прекратились дожди, рано утром выглянуло солнышко. Ближе к обеду, со стороны высоких гор, виднеющихся за горизонтом, появилась огромная, черная туча, быстро приближающаяся к городу. Через час она зависла над городом, развалилась на сотни стай ласточек, которые разлетелись по многочисленным улицам. Одна стая выбрала нашу тихую улицу, расселась на электрических проводах, висевших на высоких, бетонных столбах, стоящих вдоль длинной улицы, провели перекличку:
«Все ли долетели?». Убедились, что все на месте, почистили крылышки, поправили перышки, отряхнулись и разом исчезли в подворьях, где стали искать укромные места для постройки гнёзд. Громко чирикая они залетали в открытые двери домов, в прихожие, в комнаты, в кухни, напугали детишек. Хозяева объясняли им, что здесь нельзя строить гнезда и вежливо выпроваживали распоясавшихся ласточек на улицу.
К нам в подворье залетела большая семья из двадцати ласточек, состоящая из дедушки, бабушки, детей, внуков и внучек. Они быстро нашли место под большим навесом летней кухни, где и решили слепить свои гнезда, оставили пять ласточек, а остальные улетели на параллельную улицу, находившуюся в ста метрах от нас, за огромным ореховым деревом, высотой более сорока метров, растущим на огороде наших соседей. Из оставшихся пяти ласточек, две пары своими остырми коготками прицепились в разных углах навеса к доскам, которыми он был обит, а непарная пристроилась между ними. Жалко стало нам ласточек, висящие как летучие мыши на отвесной стене навеса, решили им помочь. Совместными усилиями детишек и взрослых закрепили две пластмассовые площадки, где они собирались построить гнезда, а между площадками прикрутили деревянную жердинку. Ни одна ласточка не испугалась и не улетела, они понимали, что это для них мы стараемся. После окончания нашей работы парные ласточки перелетели на площадки, а непарная заняла жердинку. На другой день ранним утром закипела работа, ласточки начали лепить гнезда, им на помощь прилетели родственники с соседней улицы. Ночью полил сильный дождь, пришлось ласточкам временно прекратить лепить гнезда. Несколько дней, нахохлившиеся, как воробьи, ласточки сидели под навесом и ждали когда закончится дождь. Вскоре окончательно установилась теплая погода. Ласточки за один – два дня достроили гнезда и улетели помогать родственникам на соседнюю улицу. Под навесом сторожить гнезда осталась только одна непарная ласточка. Она целыми днями упорно сидела на жердинке, отгоняя от гнезд заблудившихся воробьев и стрижей, старавшихся занять чужие гнезда. Нас она приветствовала, размахивала крылышками, чирикала, будто говорила нам: «Не беспокойтесь за них, вскоре они вернутся, вот только высохнут гнезда. Все будет хорошо!» Гнезда высохли, вернулись ласточки, натаскали пух, перья, мох и отложили в каждое гнездо по три синеньких, малюсеньких яичка. Через пару недель вылупились птенчики. Молодым парочкам невозможно было одним выкормить беспрерывно пищащих, c широко разевающими, голодными, желтыми клювиками малышей, им помогали родственники гнездившиеся на параллельной улице, подлетавшие с едой каждые несколько секунд и по очереди кормивших своих племянников и племянниц. Одна только непарная ласточка целыми днями сидела на жердинке как истукан, как статуя сфинкса, и наблюдала, как трудятся ее сородичи. Через неделю малыши подросли, стали выглядывать из гнезд, каждый из них без очереди пытался урвать себе лишнюю порцию вкусной еды. Прошла опять одна неделя, птенчики стали встречать своих родителей сидя на краю гнезд, рискуя сорваться и разбиться об каменный пол летней кухни. Родители ласточек возмущались, громко чирикали, ругали малышей, запихивая их обратно в гнезда. Иногда увидев, что малыши остались без присмотра и пытаются вылететь самостоятельно из гнезда, я свистом вызывал взрослых ласточек, чтобы они срочно прилетели и усмиряли разыгравшихся чад. Прибывшие мне на помощь родители уговаривали своих бестолковых детишек забраться обратно в гнезда. В ответ малыши размахивали крылышками, сопротивлялись, громко чирикали и продолжали сидеть на опасном краю гнезд. В шуме, в гаме прошло десять дней. Как то рано утром, на рассвете, прилетели родственники наших ласточек, устроили танцы во дворе. Не выдержали малыши, повылетали из гнезд и начали танцевать с взрослыми ласточками. Они взлетали на два – три метра, затем садились и снова взлетали. Часа через два малышня стала взлетать выше, научились на перегонки летать по двору, садиться на перила второго этажа и на крышу дома. Потренировавшись вдоволь, малышня присоединилась к родственникам и улетела к большому ореховому дереву, где в синеве ясного неба парили сородичи ласточки и наглые стрижи, гоняясь за мошкарой, комарами и другими насекомыми, добывая себе пищу. Целый день они не возвращались домой, беспокоясь за них мы включили под навесом дополнительное освещение, чтобы они в темноте беспрепятственно смогли забраться в гнезда. Все шестеро птенчиков с родителями возвратились ночью домой. В последующие несколько дней малышня вылетала с родителями рано утром и возвращалась поздней ночью, для них под навесом горела до утра дежурная лампочка. Через неделю ласточки и стрижи, парящиеся целыми днями над огромным ореховым деревом,  исчезли, улетели с ними и малышня, и их родители, улетел и «Истукан». Над высоким ореховым деревом днем стали летать стаи воробьев и голубей, а ночью прилетали многочисленные сороки и вороны, галдевшие до утра, споря за удобные места на густых ветвях дерева. Мы все с облегчением вздохнули, подумали, что закончились наши хлопоты, улетели наши ласточки в теплые, дальние страны, далеко на юг. Через несколько дней стали скучать за нашими миленькими ласточками, вспоминали их возню с малышами. К большой нашей радости, дней через десять, все ласточки вернулись, заняли свои гнезда, с ними прилетели повзрослевшие малыши и «Истукан», занявший свое место на жердинке, где с важным видом продолжал сидеть целыми днями. Вернулись и стрижи, прогнали сорок и ворон, стали парить высоко в небе, гоняясь за насекомыми, над высоким ореховым деревом. Ласточки вместе со своими детьми быстро навели порядок в гнездах, выкинули мусор, натаскали свежий мох, пух и перышки. Отложили яички. Все повторилось как и в первый раз. Через две недели вылупились детишки, в первом гнезде два, а во втором три, а третий малыш в первом гнезде вылупился с опозданием на 5-7 дней. Родителям выкармливать малышей помогали сыночки и дочурки из первого выводка. Второй выводок из пяти ласточек подрос и вылетел из гнезд. А оставшийся третий малыш из первого гнезда все не покидал его, садился на край гнезда, или на жердинку рядом с «Истуканом», размахивал крылышками, издавал хриплые крики: «Чыш,чыш,хыш,хыш» и просил еды у всех, даже у нас, не отказывался от хлебных крошек, замоченных в молоке. Он перерос родителей и родственников, стал круглым как пончик, обнаглел, пищу стал принимать выборочно, если она ему не нравилась, то клевал ласточку, принесшую ее и отгонял от гнезда.

Все обратили внимание, что у «Пончика» не растет хвост, жалели: «Вот почему он никак не может покинуть гнездо!»

Дней через 10-15 стало видно, что это не ласточка, а наглый стриж с коротким раздвоенным хвостом. Для нас всех это был сюрприз. Приглашали соседей с детьми и показывали им нашего «Подкидыша». Все смеялись над ласточками, вырастившими чужого птенца – стрижонка. Когда стрижиха подложила свое яйцо к ласточкам в гнездо никто не видел. Видимо ей понравилось первое гнездо под навесом с площадкой и жердинкой, с узким входом под потолком, или у нее это яйцо было лишнее, жалко было ей терять своего будущего птенчика, вот и сделала «подарок» ласточкам. Заканчивался сентябрь, скоро должны были придти холода, ласточкам надо было улетать на юг, а «Подкидыш» их задерживал, все никак не вылетал. И, наконец, настал счастливый день для ласточек! «Подкидыш» стал вылетать из гнезда. Долетев до орехового дерева вместе с приемными родителями, возвращался один в гнездо минут через пятнадцать. Обнаружив быстро, что Пончик очередной раз сбег тайком домой, ласточки возвращались, ругали непутевого сыночка, а он не обращая на них внимания, дремал в гнезде, или садился на жердинку и издавал хриплые звуки «Хыр,хыр…».  Так и мучались в течение двух месяцев наши бедные ласточки, не понимая, что вырастили чужого птенца стрижа «Подкидыша». Но они научили летать стрижонка, добывать себе еду, прятаться от непогоды, возвращаться ночевать в свое родное гнездо. В один жаркий, не по осеннему день, прилетели рано утром родственники ласточек с соседней улицы, забрали наших ласточек, захватили с собой «Подкидыша» и «Истукана», затем улетели в сторону гор, в дальние, теплые страны: Египет, Турцию, Сирию. Через неделю у нас похолодало, пошли холодные дожди. Детишки наши выросли, повзрослели, поступили в первые классы школ, но не забывают про «Подкидыша» и «Истукана», скучают по милым ласточкам, спрашивают: «Прилетят они когда-нибудь, увидим ли мы их у нас во дворе под навесом?» Надеемся, ждем с нетерпением любимых ласточек следующей весной!

Михаил Карашев.  Сентябрь 2017 год

Ласковский шепот: «Мишенька, проснись! Вставай, уже утро! Тебе годик исполнилось сегодня! Просыпайся!». Вот так меня разбудили миленькие ласточки в тот далекий, теплый, весенний, майский день. Я вспомнил, что отец, накануне вечером, отвел мою маму в сельскую больницу, которая находилась недалеко от нашего дома. Уходя, они предупредили меня, что я уже взрослый, что они оставляют бабушку и я должен за ней присматривать. Не дождавшись родителей я заснул. И вот меня разбудила не мама, а ласточка. Почему — то, я, в радостной трели ласточек, слышал человеческую речь, понимал их язык. Различал, кто у них мама, кто папа, кто их сыночек, или любимая дочурка. Разговаривал с каждой ласточкой отдельно, говорил маленьким детишкам ласточек: «Не бойтесь, я ваш братик родной!». Ласточки понимали меня, кружились хороводом вокруг, что-то ласковое чирикали, задевали крылышками, будто гладили меня.Старый саманный дом наш, построенный более ста лет назад, находился в самом центре села, напротив огромной мельницы. Крыша нашего дома из черепицы, потерявшая цвет за десятилетия, покрытая темным ворсистым мхом, выделялась среди недавно построенных домов соседей, накрытых новым серым шифером. В большой прихожей-коридоре нашего дома, на глинистом полу, посередине, была застелена старая дорожка, серого цвета, на ней стояла огромная деревянная тахта, где я спал. В правом углу под потолком, ласточки слепили свое гнездо-дом. Строили они его быстро и крепко, в стройке участвовали с десяток ласточек, дедушки и бабушки, мамы и папы, дяди и тети, и конечно, маленькие детишки, для которых строили гнездышко. Одна или две ласточки всегда оставались рядом с гнездом, следили чтобы двери прихожей оставались открытыми, чтобы кто-либо из взрослых нечаянно не закрыл в спешке. Если такое случалось, то ласточки просили меня открыть хотя бы окошко-форточку, что я и делал. В свою очередь ласточки благодарили меня, пели песенку, что я хороший и добрый мальчик. В этот день, особенно в отличии от других дней, они кружились вокруг меня, зависали в воздухе, махали своими крылышками, громко чирикали. Наконец я понял, что они говорят: «Мишенька, у тебя появился младший братик, теперь ты не один, вас теперь два братика! Поздравляем тебя! Рады за тебя! Я побежал на другую половину дома к бабушке Фаризат, она подтвердила, что моя мама Катя родила маленького сыночка, скоро придёт, принесет домой и конечно подарит мне. Я очень обрадовался, что у меня появился братик, с которым я мог играть. Мне одному в большом дворе было скучно, кроме папы и мамы и старенькой бабушки Фаризат, в доме нашем никого не было, не с кем мне было поиграть. Выручал меня песик Цома, его подарили мне в день моего рождения, в мае прошлого года. Он подрос и я тоже вырос за этот год. Мы понимали друг друга с полуслова. Видимо Цома тоже услышал радостную новость от ласточек, про моего младшего братика Вовочку что. Цома бегал по двору, радостно лаял, прыгал мне на грудь, обнимал, облизывал мое лицо. Ласточки, живущие в центре села, в домах у наших соседей, все собрались в один большой хоровод над нашим большим двором, громко щебетали, танцевали, кувыркались, зависали в воздухе, проносились с бешенной скоростью над Цомой и мной, играющимися во дворе. Наглые воробьи, с перепугу, попрятались под черепицей нашего дома. Ласточки не любили воробьев, гонялись за ними, прогоняли со двора на старую мельницу. Уходя на работу, мама с папой предупреждали меня: «К колодцу не подходить, в огород не заходить, держаться подальше от наших коров и буйволиц, со двора ни в коем случае не выходить, слушаться бабушку Фаризат и верного любимого пса Цому. Я неукоснительно выполнял указы родителей, колодец обходил стороной, в огород, заросший крапивой и бурьяном, даже не заглядывал, коров и буйволиц, пытавшиеся меня облизать своим шершавым языком, избегал. Где бы я не находился, во дворе или в доме, рядом был мой верный товарищ, пес Цома, он ни на шаг не отходил от меня, следил, чтобы я исполнял указания моих родителей. Теперь к Цоме присоединились ласточки, прилетевшие к нам неделю назад, в начале мая. Ласточки тоже никогда не оставляли меня одного. Невозможно было от них мне спрятаться. Иногда, чтобы они от меня отвязались, я залезал под огромную деревянную тахту в прихожей. Потеряв меня, они громко кричали, носились как угорелые по двору, искали меня в сарае, в курятнике, в хлеву, в конюшне, в амбаре. Не найдя меня нигде, они догадывались, что я прячусь где-то в доме. Залетали стаей в дом, , проникали в комнаты, все переворачивали, заглядывали под кровати. И о радость! Обнаружив меня под тахтой, возмущались, ругали меня, а потом радовались что нашли живым и невредимым. Я оправдывался перед ними, обещал, что больше не буду прятаться. Обещание свое я неукоснительно выполнял, никогда на них не кричал, обращался с ними ласково, помогал им строить свои гнезда-домики. В беготне, в играх с собакой Цомой, быстро пролетел этот радостный день. Вечером вернулись домой мои родители. У мамы на руках был большой круглый пакет, обернутый красным детским одеялом. Мишенька это тебе подарок- братик младший Вовочка! Развернули пакет, а там малюсенький розовый ребенок спит. Показали Вовочку бабушке Фаризат и собаке Цоме, он постоянно был рядом и пытался поцеловать малыша. Долго я не мог заснуть, представлял, что братик вырастит и через год, мы теперь втроем, Цома, Вова и я, будем бегать и играться в большом дворе, а наши милые ласточки будут петь песенки про нас, про двух с маленьких братиков. Где бы я не жил, на берегу моря, в Турции и Египте, в горах Армении и Грузии, в больших городах России, в Москве и Казани, ко мне прилетали ласточки моего детства, рассказывали, как им жилось за далекими горами, за морями и океанами, на чужой стороне, где скучали за своим старшим братом Мишенькой. Очень рады, что нашли меня! Опять встретились на своей родной стороне, на Родине любимой- в Кабарде!

Михаил Карашев.   19 мая 2017 года.

Верный товарищ далеко детства, песик Цома, как тень сопровождал меня везде и всюду. Мы появились с Цомой в один прекрасный, солнечный майский день в нашем большом подворье. Мама принесла меня из старой сельской больницы, стоящей перед клубом, А Цому принес мой отец с колхозной фермы. Росли мы с Цомой вместе, жили в одной большой комнате, я спал в люльке — колыбели, а Цома под ней, охранял от злых духов, чтобы они не утащили меня. Мама моя кормила нас обоих манной кашей, сперва из бутылочки с надетой на нее желто-коричневой резиновой соски, затем меня ложечкой, а Цоме наливали жидкую кашу в алюминиевый солдатский фронтовой котелек, который мой отец привез с войны. Я думал, что Цома мой братик, видимо песик тоже так думал, что я его братик родной. Кашу манную мама готовила для меня и Цомы на целый день, а сама уходила в сельскую школу на работу, оставляя двух малышей песика и меня под присмотром бабушки, которая целыми днями лежала и не могла ходить из-за болезни суставов. Иногда за нами присматривала младшая сестра отца, но в основном ее не было дома, работала на поле в колхозе. А отца мы почти не видели, пропадал днем и ночью на своей секретной работе, как он нам с Цомой объяснял. Мы с Цомой были спокойные ребята пока были сыты, но проголодавшись, я начинал плакать, требуя свою долю каши, а Цома начинал лаять и скулить, тоже клянчил причитающую ему кашу. Бабушка веревкой подтаскивала люльку- колыбель к кровати, где она лежала и кормила нас проголодавшихся малышей, манной кашей. Мне исполнилось один годик, а Цоме, по собачим меркам, от трех до пяти. Мы с Цомой учились друг у друга, хоть он и взрослел, быстрее меня, я для него был царь, а он мой подданный. Цома все знал, где и что происходит в нашем большом подворье. Он первым приносил к нам в дом свежие новости, то цыплята вылупились у нашей старой, черной квочки-курицы, то гусята у молодой белой гусины, или про то, что наша корова, красавица Мая, привела с пастбища очередных двойняшек телят. Цома был везде и повсюду, и в огороде, и в большом слепом овраге за огородом, и в курятнике, в сарае, в хлеву и в погребе, где крысы вырыли очередную нору. Всюду он совал свой мокрый нос, без его участия не происходило ни одного события в нашем большом хозяйстве. Он разнимал, яростно дерущихся молодых петушков, не поделивших молодую курочку. Вытаскивал с глубокого слепого оврага гусят, свалившихся с обрыва. Прогонял двойняшек телят, которые хотели урвать лишнюю порцию молока у своей доброй мамы коровы Маи. Он понимал, что из-за телят двойняшек, нам не достанется любимая, сладкая манная каша.

Со всеми, живущими в нашем подворье, он ладил, все с ними дружили.

Коровы и телята облизывали его хитрую мордочку, гусята приходилик нему жаловаться на то, что их обижали злые вороны и воровки сороки. Цыплята спали прямо на Цоминой спине, если он хоть на минутку пытался прилечь и отдохнуть, квочка пристраивалась под боком Цомы и дремала, дожидаясь своих цыплят. Жизнь у Цомы была очень интересной и напряженной, целыми дни он проводил в заботах о близких. О чем он думал, наблюдая, как копают глубокий колодец перед домом, под большим тутовым деревом, или пилят очередное тутовое дерево, выросшее лишним во дворе, я не мог понять. Зато мы с Цомой без слов, но одними мыслями, возникающим в голове, понимали друг друга. Я знал почему-то все, что хочет рассказать мне Цома. Когда приходил домой мой отец, я сообщал ему, что крысы в погребе вырыли очередную нору, построили в углу гнездо и завели целую ораву крысят. Отец не верил мне, спрашивал: «Откуда я знаю, ты в погребе не был? И Цома туда не мог попасть, там висит огромный амбарный замок».

Я отвечал: «Мне Цома рассказал, он чувствует их не заходя в погреб.»

И вправду оказалось, что крысы вырыли нору и завели себе крысят. Что дальше отец с ними делал я не знал, отец и Цома мне не рассказывали, но я догадывался. Вот так буднично, в беготне и заботах шла наша жизнь с Цомой, пока моя мама не уходила за очередным малышом-братиком для меня в больницу, откуда регулярно, каждый год приносила их в наше большое поворье, сперва Вову, потом Тимошу, затем Валерия, Сашу, Сережу. Мы с Цомой радовались, но нам прибавлялось больше забот, больше работы, надо было ухаживать за оравой орущих, требующих сладкой каши братишек.  С каждым днем, с каждым годом мы с Цомой взрослели, набирались опыта. В семь лет я пошел с шестилетним братишкой Вовой в 1-ый класс начальной школы, с нами можно сказать и Цома поступил в 1-ый класс. Он сопровождал нас с братишкой до школы. Первое время он ждал, когда у нас окончатся уроки. Затем, сообразил, что у нас 4 урока и он напрасно будет эти четыре урока ждать и сидеть у школы, убегал домой контролировать свое большое хозяйство. А ровно в 12 часов встречал нас из выхода у школы. Никто нас с братишкой не решался обидеть, если кто-то громко с нами разговаривал, то Цома сразу затыкал ему рот, рычал, показывал свои клыки. Обидчик улепытывал так быстро, что сверкали только пятки. Если кто-то из чужих, задевал Цому, он сразу ставит его на свое место. После окончания 4-го класса я поступил в восмилетнюю школу-интернат и уехал в г. Терек. Цома сразу сообразил, что я больше не буду учиться в нашей школе, перестал тоже ходить туда. Ждал две-три недели меня, что я приеду из интерната к нему домой в гости. Встречал меня, радостно лаял, бегал как маленький щенок по двору, прогонял всех курей и цыплят в огород, чтобы они не путались у меня под ногами. Когда я, после окончания интерната, вернулся обратно в сельскую школу, где должен был заканчивать десятилетку, Цома возобновил свои походы в школу со мной, провожал и встречал меня, считая, что я еще маленький и мне без него не обойтись. В 17 лет я закончил школу и уехал в город Орджоникидзе учиться в институте. Каждую неделю в субботу, я приезжал домой в Нижний Курп, на проходящем автобусе, идущий из г.Орджоникидзе в село Виноградное. Цома каким то чувством узнавал время прихода автобуса, ждал меня на остановке, встречал, громко и радостно лаял. Первым подбегал ко мне, обнимал передними лапами, целовал, облизывал, скулил, жаловался: «Почему я так долго не приезжал к нему?». Цома к 20-21 годам поседел, постарел, часто болел. Однажды он ушел из дома ночью и исчез навсегда. Всю жизнь я вспоминал Цому, такого верного друга, братика у меня больше не было.

Михаил Карашев

20 мая 2017 года.

 

Маленького щенка, американского коккер спаниеля, Джони, подарили друзья моему, только что родившемуся, младшему внуку. Джони исполнилось всего один месяц, он до того был малюсенький, что помещался на моей большой ладони. Проголодавшись, Джони начал жалобно скулить, требуя свою маму, чтобы она его накормила. Но мама исчезла, не отзывалась на его тихий плачь. Зато на его зов прибежала соседская кошечка. Мы ее звали разными ласковыми именами: Лапочка, Милашка, Душечка и она всегда отзывалась на них.

Милашка недели 2-3 назад залезла через открытую форточку на нашу кухню, устроила себе в картонной коробке уютное гнездышко, затем откуда-то по очереди перетащила туда троих маленьких котят, которых она родила где-то на чердаке, или в огороде у соседей. Чем то наша семья понравилась Милашке, что она осталась жить у нас навсегда. Милашка все время проводила в коробке со своими котятами, грела, кормила. Никому ненадоедала, вела себя тихо и скромно, всегда приходила домой незаметно через окошечко. Милашка обнюхала плачущего Джони, схватила его и утащила к котятам. Через минуту, согревшись и напившись молока, у Джони перестал скулить и уснул под боком у своей второй мамы, которая его усыновила, стала единственной и родной ему. Рос Джони не по дням, а по часам, быстро опередив своих братиков котят, через 3-4 месяца стал выше своей приемной мамы кошечки Милашки. Милашка, как и все кошки, учила своих детишек ловить мышей, лазить на заборы и деревья. Самым примерным учеником был Джони, он быстро сообразил, что надо делать, гонялся за мышами, которые жили на огороде, под старыми сараями, догнав мышонка, он лапой прижимал его к земле, громко лаял, звал свою маму, которая забирала добычу и относила к другим своим детям котятам, чтобы они поигрались с ним.

А на деревья лазить Джони научился лучше чем сама мама Милашка, чем удивляла всех наших соседей и гостей.

К шести месяцам Джони превратился в красивого пса американского коккер спаниеля, стал выше мамы в 2-3 раза. Подросших братишек котят разобрали друзья и соседи. Остался Джони один у своей мамы Милашки. Она очень любила сыночка Джони, постоянно облизывала, приносила ему мышей, которых он брезговал, не ел, отталкивал лапой их от себя подальше.

Вырос Джони и сообразил, что он собака, а не кошка. Играл с Милашкой, догонял ее, опрокидывал, хватал ее за шею и таскал по двору. Бедная мама, кошечка, каждый раз орала от выходок своего любимого сыночка, но терпела, не уходила обратно к соседям.

Пришлось Милашку подарить одному моему хорошему другу юности, живущему на другом конце города. Кошечка сразу поняла, что здесь в доме у моего друга будет лучше, чем дома у меня, где ей не давал покоя повзрослевший сыночек Джони.

На мой вопрос: «Хочет Милашка домой к своему сыночку Джони?» она с перепугу забралась под диван и не вылазила из под него пока я не ушел от друга.

Остался Джони один без братишек котят и любимой мамы Милашки, за которыми он очень скучал.

Любыми путями он старался не оставаться дома одному. Куда бы я не ходил, или не ездил на своей машине, он пытался составить мне компанию.

Джони любили все детишки и взрослые с нашей улицы, всех он очаровывал своими ласковым взглядом и хитрой улыбочкой, демонстративно показывал им свои способности: лазил на забор, забирался на деревья. Если его просили посчитать, он безошибочно отсчитывал заданную цифру, громко лаял и затем замолкал. На команду: «Искать!» такого-то человека, он не бегал по следам, а сразу нюхал воздух и определял где он, здесь дома у нас , или уехал к себе.

Когда Джони исполнилось два года, он со мной переехал на соседнюю параллельную улицу в новый дом, а в старом доме остался жить мой старший сын со своей семьей.

Бедный Джони разрывался на две части, днем он жил в старом подворье, а ночевать приходил в новый дом, ко мне, или по несколько раз днем и ночью бегал то туда, то сюда.

Друзья подарили моей старшей внучке, дочери старшего сына, трехмесячного щенка лабрадора, которого назвали красивым именем «Граф», а мне взрослого охотничьего пса по имени Классик, который не поладил с соседями, начал охотиться на цыплят и гусят. И Граф и Классик были рослее, чем Джони. Но лидером из них стал он. Они беспрекословно слушались его. По несколько раз Джони водил их то туда, то сюда на новый адрес, то обратно на старый адрес. Граф подрос и к 8 месяцев стал выше в 3 раза, чем Джони и Классик. Он, самостоятельно один, каждое утро стал прибегать ко мне в новый дом. В один прекрасный день, Граф по пути ко мне, пропал. Искали его все мы и соседи наши,но напрасно, не нашли! Видимо, кто-то из любителей собак, увидев красивого песика, позвал его, посадил в свою машину и увез навсегда. Джони и Классик опять стали жить сразу по двум адресам, в старом доме, где вырос Джони и в новом доме, куда переехал его хозяин, то есть я. Пытались оставить Классика у сына в старом доме, но он категорически не хотел жить там без Джони, так же не хотел оставаться в новом доме у меня без него. Как говорится: «Беда не приходит одна!», исчез Классик тоже, как и Граф по пути ко мне, или к моему сыну, видимо, какой-то охотник увез, понравившегося ему охотничьего пса – Классика.

Когда спрашивали Джони: «Где Классик?» он, возмущенно, громко лаял и выл, больше он не мог ничего сообщить. После этого случая, Джони перестал садиться в чужие машины, кроме моей. С каждым днем, с каждым месяцем, с каждым годом, Джони становился все смышленее и умнее, научился играть в футбол, гонял мяч с внуками по двору и часто побеждал один сразу их двоих. Любил маленьких детишек и щенят, с которыми он охотно делился своим обедом, стоял и наблюдал, когда они насытятся. В бассейн-фонтан во дворе я запустил озерных рыб, бедный Джони потерял покой, целыми часами стоял и завороженно наблюдал за ними. Если какая то рыба уставала, останавливалась передохнуть, он ее лапой подталкивал- плыви, перепуганная рыба металась внутри бассейна, шарахалясь от своей тени. Но был у Джони один недостаток, который он перенял у Классика, бежал за велосипедами, на которой катались ребята, громко лаял и требовал, чтобы они слезли с него. На команду «Нельзя!», он виновато отходил от них и жалобно смотрел на меня, будто говорил: «А если они упадут с велосипеда?» Очень ответственный и смелый был Джони, когда на новый год запускали ракеты и петарды все соседи, он подбегал и тушил фитиля, или упавшие ракеты, продолжавшие гореть, неистово лаял на всех, чтобы они прекратили это безобразие! Вся улица хохотала, а он недоуменно смотрел на веселящихся и не мог понять: «Чему они радуются? Ведь опасно!»

Наши новые соседи и соседи, , где остался жить мой старший сын, подкармливали Джони, кроме этого, он объедался у меня и сына. В 14 лет Джони растолстел, как жирненький кабанчик, перестал бегать, постоянно спал, болел. Однажды он ушел погулять и исчез навсегда. Пропал наш любимый Джони. Все соседи, друзья искали Джони несколько месяцев, но напрасно! Нет Джони нигде! Жалко мне Джони и всех моих внуков и внучек, и всех детишек, соседей, живущих на наших двух улицах, и особенно моего 14 летнего младшего внука, которому когда-то подарили маленького щенка  Американского коккер спаниеля Джони!

Михаил Карашев

25 мая 2017 год

 

Красавицу Альму, охотничьего пса подарили мне мои друзья, уезжавшие заграницу. В придачу к Альме они оставили у меня Матильду, пушистую персидскую кошку. Альме и Матильде было по 10 лет.

Они понимали, что расстаются навсегда со своими хозяевами и их детишками, с которыми они росли вместе. С грустью смотрели, как вывозят мебель, пустеет квартира, и, с потерянным видом, путались под ногами. Жалко очень было их, но документы на них, разрешающих выезд за границу не выдали. Когда им сообщили, что я теперь им новый друг и забираю их к себе жить, они покорно пошли за мной, даже не оглянувшись на своих бывших хозяев. Что у них творилось в душе, о чем они думали, неизвестно? Но им вдвоем легче было переносить разлуку. Вскоре они подружились с моими детьми, с соседями, но правду сказать, видимо скучали по своим хозяевам, начинали звать своих любимых, но быстро вспомнив, что их нет замолкали. Через месяца три они забыли про своих хозяев, спали спокойно, им снились новые другие красивые сны про малышей, с которыми они теперь живут в новом доме.

Альма очень любила маленьких детей. Не трогала ни цыплят, ни воробьев, не гонялась за мышами. Матильда, наоборот, охотилась за цыплятами и воробьями, и за многочисленными мышами, бегающими в огороде, впоймав мышонка не знала что с ним делать. Наглые мышата прямо перед носом у Матильды воровали еду. Возмущенная такой наглостью Альма лаяла на обидчиков подруги, звала на помощь нас, новых хозяев. Прогоняла заблудших во двор котов, приходивших в гости к Матильде. Неистово лаяла на ковалеров – котов, пытавшихся поухаживать за подругой Матильдой.

Недоглядела Альма, умудрилась скромная Матильда, от которой она ни на одну минуту не отходила, нагулять себе котят. Пришлось обращаться в ветеринарную клинику, где помогли старенькой Матильде принести двух здоровых, пушистых, золотистого цвета котят. Альма сразу подключилась к воспитанию котят, пыталась даже покормить их, как кормила их мама Матильда. Ждала их, спала с ними, через три месяца котят забрали наши соседи. И Альма и Матильда были как комнатные растения, нежные, ухоженные. Прожили они у нас после отъезда хозяев более 5 лет. Время скоротечно, ушли навсегда две подруги Альма и Матильда. Помним, грустим за двумя красавицами сестренками Альмой и Матильдой.

Михаил Карашев.

28 мая 2017 г.

Однажды я прочитал в газете объявление, что в дар отдают сиамскую кошечку Мили, от которой отказались непутевая мама. Даже не показав котеночка, хозяевам отдали мне ее, сидевшую в закрытой картонной коробочке, обвязанную красивой ленточкой фиолетового цвета, сообщили мне, что кошечку зовут Мили и предупредили, чтобы я не открывал коробку, пока не приеду домой, а то может убежать. Как говорится в поговорке: «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке». Так и у нас: «Бесплатный котенок не оправдал наши надежды! Открыли мы дома коробку, а из нее выскочил не котеночек, а маленькая пантера с злобно налившимися кровно глазами, рычащую, с острыми клыками. Невозможно было наладить с ней контакт. Шипела, пыталась царапнуть любого, который приближался к ней. Еду из рук не брала. Пряталась все время под диваном или под шкафом. На зов не отвечала, ни к кому не подходила кроме младшего сына, его она признала как своего хозяина, покровителя. Ела пищу и пила воду только ту, которую давал ей мой сын. Как тот сын уехал в командировку на несколько дней в Москву, попросил, чтобы мы меняли еду и воду регулярно любимой кошечке Мили.

За эти дни Мили ни разу не показалась, будто ее и не было в квартире.

Даже я подумал, что она сбежала, хотя дверь была закрыта на три замка. Единственное, что меня не успокаивало то, что еда в миске уменьшалась ежедневно на половину. Значит она здесь и жива. Мучилась с ней несколько лет, затем подарили ее свои знакомым молодоженам, которые мечтали завести сиамскую кошку. Мили у них сразу изменилась, полюбила новых хозяев и только, что родившего у них сыночка. Успокоилась, перестала прятаться, устроилась на холодильнике в прихожей, где встречает всех гостей радостным мяуканьем. Мне непонятно до сих пор, что же ей не нравилось у нас в квартире, где она жила несколько лет?Звоним, спрашиваем новых хозяев: «Как наша Мили-Злючка?» отвечают всегда: «Отлично!»

Михаил Карашев

29 мая 2017 года.

Купили мы, на тихой уличке большого города, старенький уютный домик с большим огородом, где я построил в первой же день птичник. Я всю жизнь жил в квартирах и всегда мечтал о своем домике, о своем садике, о своих индюшатах, утятах, цыплятах, которых я заведу когда-нибудь. Детство я провел в большом селе, где в огромном подворье родителей всегда было полно цыплят, гусят, индюшат, телята и буйволята, за которыми мы братья ухаживали. На рынке я купил себе квочку, которую продавали в большой корзине с куриными яйцами, на которых она сидела спокойно, не обращая внимания на шум и гам стоящий вокруг нее. Купил я на этом рынке несколько индюшиных яиц, а одно из них было большое, размером с гусиное, и несколько утиных яиц. Привез все это богатство домой. Пристроил корзину с квочкой в темном углу нового курятника, затем подложили эти яйца квочке. Она сразу их приняла за своих, поправила яички, закатила их в середину корзины, и продолжила греть, выводить себе детишек. Примерно через месяц вылупились у нее цыплята и утята, и индюшата. Среди этой оравы выделялся одни индюшонок, он был крупнее своих братишек и сестренок, пищал громче всех, требовал от своей мамаши еды. Вскоре он сообразил, что маленькая квочка не его мама, и она не в состоянии его досыта накормить. Бегал за мной выпрашивал у меня лишний кусочек хлеба, стал проводить все время рядом с нашей кухней, где ему специально варили пшенную кашу. Насытившись он важно уходил в курятник к своей мамаше квочке, к братикам, к сестричкам, к утятам и индюшатам. Назвали мы этого чудного индюшонка Васей. На зов: «Вася, Вася! Он сразу прибегал из курятника, громко и радостно пищал, требуя вкусной пищи.Через 2-3 месяца вырос Вася, стал выше всех птиц живших в курятнике. Целыми днями, растопырив крылья, важно ходил, танцевал во дворе, не обращая внимания ни на кого. Увидев меня увязывался за мной, куда я и он туда, не отходил от меня ни на шаг. К осени вырос Вася, стал огромным, рослым, весил около 30 кг, больше походил на страуса чем на индюка. Бегал за мной в магазин, находившийся недалеко от нашего дома, на нашей улице.С каждым встречным прохожим пытался станцевать свой индюшиный танец «Танго». Вся улица смеялась над выходками Васи. До того Вася был тяжелым, что его не выдержали насесты, где ночевали его братья и сестры. Внезапно ломались палки- насесты и орава перепуганных птиц, с криками приземлялись на пол курятника. Пришлось для Васи соорудить специально из кирпичей насест, куда он поднимался по ступенькам, они были тоже из кирпичей, устраивался, он там наверху, поудобнее и важно созерцал свое птичье царство. Весной, в гнезде корзине, устроенном на ровной площадке где отдыхал Вася, три индюшки отложили около тридцати яиц , но ни одна из них не захотела высиживать из них индюшат. Посмотрел Вася на все это безобразие и решил, что без его помощи индюшата не вылупятся, осторожно забрался в корзину, сел на яйца и стал греть, ждать когда из них вылупятся индюшата. Все кому я рассказывал про это чудо: соседи, друзья, родственники, не верили и говорили: «Не может такого быть!» На спор я приводил их к себе в курятник и показывал, как выводит птенцов огромный индюк, важно, как падишах восседавший на яйцах в корзине. Смеялись, хохотали, и уходили проиграв мне пари.

Так Вася один вылупил целый выводок из индюшат, цыплят и утят, всего 33 штуки.

Смешную картину мы наблюдали каждый день, Вася со своими детишками приходил к кухне. Громко крича по индюшачьи: «Гур,гур,гур», требовал пшенной каши для своих чад. Очень трудно было Васе одному растить своих многочисленных детишек, не хватало простора во дворе и в огороде. Однажды на семейном совете мы решили: «Индюшат у Васи ночью выкрасть, отвести их в село к моим родственникам, где для них есть простор, и зеленая травка, и квочка, недавно вылупившая маленьких индюшат, утят и цыплят». Так и сделали, проснулся Вася утром, а детишки, пропали! Поднял он переполох, стал громко кричать, разогнал всех в курятнике. Несколько дней сидел в корзине на киричной платформе, ожидая, что найдутся его детишки. Проголодавшись, дня через 3-4, вышел он из курятника, пришел к нам во двор и начал снова танцевать свой бесконечный индюшиный танец «Танго». Бедный Вася, пытаясь взлететь на высокий насет, где сидели его подружки индюшки, поранился. Очень жалко было его, мы не знали как с ними быть. Наконец мне пришла мысль, что надо Васю потерять на улице возле магазине. Повел Васю гулять к магазину, отвлекся он, я прибежал домой без него. Через 5 минут вышел обратно на улицу, а Васи нет там! Кто-то, из проезжающих, посадил Васю в свою машину и увез навсегда. Несколько месяцев в нашей семье говорил только о Васе: «Как сложилась его судьба? Вылечили его новые хозяева или пустили на суп?»

Михаил Карашев

30 мая 2017 года

Однажды со старшей внучкой, которой исполнилось 3 годика, мы поехали на птичий рынок за город, чтобы купить ей в подарок цыпленка. Долго ходили, выбирали мы ей цыпленка, не нравились они ей, то слишком маленькие, то цвет не тот. Наконец дошли мы до одного старичка, у него был рослый, размером с голубя, цыпленок, породы бройлер, с длинными ногами. Выдрессированный как собачка, выполнял команды хозяина, не отходил от него ни на шаг. Понравился цыпленок внучке, она попросила его купить. Привезли мы цыпленка домой, он сразу забрался на кухонный стол и стал пищать, требуя себе еды.Так он и остался у нас жить на кухне, жалко было его помещать в курятник, где жили многочисленные его братишки и сестрички, вылупившиеся от квочки. Ночевал он в картонной коробке из под обуви, просыпался чуть свет и требовал еды Все мы полюбили умного цыпленка «Петю», так его назвал старичок, продавший его нам. Что только не вытворял Петя: «Открывал кастрюли своими длинными ногами, заглядывал, есть там что—либо вкусненькое?». Первым прибегал на завтрак, взлетал на стол, садился на свое любимое место рядом со мной, и ждал, когда ему подадут поесть. За столом ни к кому не приставал. Ел только из своей посуды. Рос Петя не по дням, а по часам, через несколько недель превратился в красивого петушка с серебристо черными перьями. Месяца через два-три начал кукарекать. Важно приходил в курятник, наводил там порядок среди своих родичей, наедался до отвала из кормушки, и возвращался домой на кухню. Родственники и друзья, наслышавшись рассказов о чудо цыпленке Пете, специально приходили посмотреть на дрессированного петушка. Накрывали стол, а Петя уже на свое любимом месте сидит и ждет всех, чтобы начать трапезу. На просьбу гостей: «Спой песенку, Петька!» Кукарекал охотно и радостно, получал награду и довольный поглядывал одним глазом на гостей. Дети наши, внуки и внучки предлагать отдать Петьку в цирк или зоопарк, чтобы все, весь город видел какой он умный. Не успели, заболел Петя, переел. Перестал кушать, с грустным видом отворачивался от всех, не кукарекал. Отвезли мы его в ветеринарную клинику. Там внучке объяснили, что они Петю вылечат, но он должен остаться в клинике, где он будет сидеть на диете. Так Петя остался навсегда в ветеринарной клинике, где он жил с другими петушками и курочками в вольере, ел нормальный птичий корм. Несколько раз я возил внучку к Пете в клинику. Затем внучка успокоилась, выросла, постепенно забыла про своего любимого петушка. А я Петю не забываю, рассказываю про него сказки детишкам. Объясняю, что надо кормить цыплят в меру, а то заболеют.

Михаил Карашев

31 мая 2017 года.

Самые любимые мои животные это собаки. Какой бы они не были породы, какого возраста, щенки или взрослые, я очаровываю их, внушаю, что я их родной, старший брат. Через пять минут они забывают все, про своих хозяев, где они жили и готовы  следовать за мной хоть на край света. Однажды я приехал в родное село к младшему, шестому братику в нашей семье, где познакомился с тремя дворовыми псами. Среди них выделялся Цыма, своим окрасом — ярко темно-коричневого цвета, умными, жёлтыми глазами, и отсутствием хвоста. Размером он был маленького роста, но толстенький, как откормленный кабанчик, как у моей русской бабушки Елены в Раздольном, весом был примерно 25-30 кг. Вдобавок Цыма был лидером среди этих трех псов, хотя они были выше его в 2 раза. Одного взгляда Цымы было достаточно, чтобы другие псы не лезли ко мне, не путались под ногами. Через 10 минут Цыма уже слушал меня с открытой пастью, и не отходил от меня ни на шаг. На предложение мое: «Хочет он поехать со мной в большой город погостить, он сразу согласился и сел в машину. Приехав в город, Цыма в первую очередь навел порядок на моей улице, познакомился со всеми соседскими собаками, объяснил им, кто здесь главный. Все собаки на улице сразу притихли, без разрешения Цыми можно сказать, даже не скулили, не лаяли. Ездил Цыма в машине со мной на работу, в магазины, супермаркеты, к моим любимым детям, внукам и внучкам, ко всем моим родственникам. Он сразу всех признал, однажды меня вызвали в больницу к больному. Как всегда со мной увязался Цыма. В больнице я задержался на несколько часов. Выхожу, а Цыми нет, поискал его, не нашел и огорченный вернулся один домой. А Цыма радостный встречал меня у наших ворот. Оказывается, ему надоело ждать меня, или он решил, что я на другой машине уехал, и прибежал домой. Не заблудился, не потерялся в чужом большом городе. Поняв, что Цыма каким- то путем ориентируется в городе лучше, чем я, специально привозил его в супермаркет, оставлял у входа, а через другой запасной выход покидал его, забирал машину со стоянки и приезжал домой без Цымы. Через минут 20-30 Цыма соображал, что меня в супермаркете нет, находил мой след у другого выхода, и поняв, что я убег от него прибегал домой, и  радостно лаял, чтобы ему открыли ворота. На диковинного, умного пса приходила поглядеть вся улица, удивлялись его способностям находить любого человека по его какой-то вещи, которую он обнюхивал. Однажды приехал мой младший брат и забрал Цыму, объяснил, что дома стали пропадать цыплята и утята, а от других псов, живущих во дворе, толку нет.

Жалко было, но пришлось отправить Цыму обратно.

Месяца через два мне приснился сон, что нет Цыми, потерял его брат по дороге. Звоню брату, спрашиваю: «Где Цыма?», а он отвечает: «Подарил другу, обменял на овец». Я успокоился, опять через некоторое время  мне снится сон, что Цыма в небольшом городе, недалеко от нашего села. Позвонил я опять домой, и наконец, брат признался, что по дороге потерял Цыму, он остановился, выпустил его из машины погулять, ждал целый час, но собака не вернулась. Пришлось ему возвращаться в село без него. Несколько раз ездил в тот город, но Цыму не нашел. Я подробнее расспросил брата, где он остановился, что там по близости есть. Затем объехал всех родственников в этом городе, показал фотографии им и даже сотрудникам милиции и гаи, что я буду благодарен, если они найдут Цыму. Через несколько дней по телефону мой друг из другой республики, из села, которое находилось на границе, рядом с нашим селом, сообщил, что он рассказал всем друзьям про Цыму, описал его, показал фотографию, и что есть результат. Оказывается похожий пес живет на территории ремонтной мастерской в ста метрах от того места, где мой брат потерял Цыму. Срочно я позвонил брату и потребовал, чтобы он выехал туда. Брат сопротивлялся: «Мастерская ночью закрыта, никого там нет!». Но я объяснил, что там Цыма. Пришлось ему ехать ночью в мастерскую. Разбудил он сторожа, действительно нашелся Цыма. Привез он его домой. В ближайшее воскресенье я поехал домой проведать Цыму, по пути заехал в автомастерскую, нашел сторожа, он и рассказал мне удивительную историю про Цыму. Цыма как-то ночью пришел к автомастерской, начать лаять, чтобы его впустили. Старик сразу сообразил, что Цыма потерялся, что он очень умный пес. Месяца два-три Цыма жил на территории мастерской, каждый день утром уходил к месту, где стояла машина, на которой его привез мой брат, и где он потерялся, сидел, ждал, бегал, искал по улицам, а ночевать возвращался назад в мастерскую. Я отблагодарил сторожа и поехал в родное село.  Бедный Цыма, увидев меня плакал, выл, жаловался, что я виноват во всем, не надо было отдавать брату обратно! От переживании, что его потеряли Цыма за эти месяцы поседел, исчез ярко-коричневый цвет волос, появилась грусть и печаль в глазах. Я объяснил, что буду приезжать к нему каждое воскресенье. Он просился обратно ко мне обратно в большой город. Но больше я не стал его забирать, чтобы его не травмировать. Каждую неделю, затем один раз в месяц, я приезжал с внуками в село, навещал Цыму. Через несколько месяцев Цыма стал таким же, как и год назад, бодрым и веселым псом. Время лечит говорят. Больше я никогда не забирал Цыму и других собак к себе домой в большой город. Пусть они живут у себя в маленьком селе, на своей родине.

М. Карашев.

3 июня 2017 года.

Миленькая малышка, со светло- каштановыми, густыми, кучерявыми волосами, родилась шесть лет назад в теплый солнечный день начала осени, у моего младшего сына, назвали ее Карина. С первой минуты она громким плачем заявила: «Кто здесь главная, кто здесь, Королева!» лежала на кроватке спокойно и наблюдала с широко открытыми, строгими, с зеленовато-синими глазами за всеми, которые ее окружали в доме. Если ей что-то не нравилось, или к ней близко подходила, нарушив положенную по этикету по дистанцию, домашняя кошечка «Мили», то «Королева» начинала громко плакать: «Требуя навести в доме порядок!». Вокруг нее в доме всегда была тишина, все ходили на цыпочках, разговаривали шепотом лишь бы не беспокоили Карину, даже кошечка Мили не заходила в комнату, чтобы ее не тревожить. Через год Карина не пошла, а сразу начала бегать. Не любила, чтобы ее подстраховывали, держали за руки, чтобы она упала. Заявляла: «Я сама!». Упрямо училась всему без помощи старших.В садик детский пошла с двух лет, меньше всех ростом и младше всех по возрасту в группе, она стала лидером. Всем детям заявила: «Я первая, я главная!». Становилась впереди группы, где детишки были выше ее на целую голову, и они шли за ней, исполняя беспрекословно все команды. С трех лет, Карина стала посещать уроки хореографии, научилась танцевать. К шести годам читала, писала, рисовала, категорически отказалась от дальнейшего пребывания в садике, заявив, что она взрослая и с детьми маленькими ей делать нечего, потребовала, чтобы ее отвели в ближайшую среднюю школу, где она хочет продолжить учебу. Поступила в подготовительный класс средней школы. В подготовительном классе- красивая малышка Карина идет впереди всех, наводя порядок в строю одноклассников,  беспрекословно исполняющие приказы своей «Королевы». Королева мечтает стать художником – модельером, актрисой, космонавтом, врачом, юристом. В свободное время танцует, поет и пляшет, ждет скрасивого принца, который когда-нибудь приплывет на яхте с аллыми парусами к своей королеве.

29 сентября 2017 года

М. Карашев.

 

Малышка, с густыми, черными, как уголь волосами, появилась у моего старшего сына в последний день ноября, холодной осенью, шесть лет назад. Назвали ее Дарина. Спокойная, тихая, красивая малютка улыбалась всем, вела себя как принцесса. Дома все стали называть вторым именем- Принцесса. Разговаривать и ходить стала с десяти месяцев. Часами сидела в своей комнатке, где постоянно что-то рисовала, смотрела детские передачи на английском языке. В садик пошла с двух лет, он ей не понравился, заявила, что ей не интересно с маленькими детьми, не умеющими даже разговаривать , просила перевести ее в школу. Пришлось ей ждать целый год, пока ей не исполнилось три года, чтобы перевести ее в другой садик-школу. На новом месте она удивила всех воспитателей и учителей своими знаниями по английскому языку, техникой рисования и прилежным поведением. Росла Принцесса быстрее своих сверстников, была рослее всех в группе на целую голову. В шесть лет Принцесса выглядит, как девятилетняя девочка школьница, учится в подготовительном классе в школе, где ходила в садик. Приходит на занятия с огромным портфелем- ранцем, набитым книгами, красками, цветными карандашами. Принцесса занимается спортивной гимнастикой, очень любит животных и маленьких детей. Хочет стать врачом педиатром, или лаборантом, или ветеринаром. А самое главное хорошим доктором, как ее любимый дедуля, и спасать всех больных. Мечтает уехать в Москву и учиться вместе со своей старшей сестренкой в Академии.

30 ноября 2017 года.

Михаил Карашев.

Эта история произошла тридцать лет назад с моим младшим сыном. Жили мы в районе Молодежный в городе Нальчике недалеко от железной дороги и находившегося от него красивого детского парка. Моему сыночку исполнилось шесть лет, он поступил в первый класс. Мы были против, говорили ему, что не надо спешить, можно целый год весело провести время в играх с соседскими детьми, а исполнится семь лет тогда можно и в школу. Но он настоял, отвели мы его к директору школы, тот задал моему сыну всего один вопрос: «Под водой растения растут и сколько раз надо их поливать в день?». Сын ответил: «Растут, зачем их поливать, они и так в воде». Так он поступил в школу с ходу ответив всего на один вопрос. Направил директор нас в один из первых классов, где нас встретила молодая, красивая, пухленькая учительница со светлыми длинными косами. Она сразу понравилась моему сыночку и нам родителям. С радостным настроением рано утром сыночек ходил в школу с соседскими ребятами. Учился легко. Нам всем рассказывал про свою первую учительницу: «Какая она добрая, ласковая, как мама». Месяца через два задали ему домашнее задание. Надо было самостоятельно без родителей написать сочинение про корову на рисунке из книги и дать ей имя, не сообщать никому про это имя пока не придет на следующий урок. И вот сюрприз для учительницы и нас родителей, написал сыночек: «Любимую корову, с большими красивыми глазами, с мохнатыми длинными ресницами, живущую в далеком селе у родной бабушки Кати, зовут Ольга, как и его первую учительницу. Позвонила нам учительница. Пришлось нам родителям оправдываться перед ней. Что наш сыночек ее любит, обожает и поэтому ее именем назвал корову. Обещали контролировать в дальнейшем, как он решает домашние задания. Таких смешных историй в дальнейшем с нашим сыном в школе не было. Учительница продолжала относиться к нашему сыночку, как к своему родному ребенку. Через четыре месяца, в конце декабря сыну исполнилось семь лет. Учительница поздравила нашего сына с днем рождения, а одноклассники подарили ему хомячка «Кузю». Принес он драгоценный подарок домой, хвастается, что он будет дрессировать Кузю, будет с ним выступать в цирке. Кузя был маленький, ему от роду было месяц – полтора, днями он спал, зарывшись в теплую вату в своем картонном домике из под обуви. Ночью просыпался, выбирался из картонной коробки, бегал по квартире, собирал спички, кусочки бумаги, оброненные нами на кухне, монеты, закатившиеся под мебель, вату, оставленную специально нами рядом с гнездом. Все это богаство он тащил в свой домик, часами перетаскивал с места на место, шуршал, скрипел, свистел, хрюкал, строил себе зимнее гнездо – нору, мешая спать всей нашей семье. Иногда Кузя исчезал на несколько дней, ни в гнезде, ни в квартире мы не могли его обнаружить. Сыночек переживал, каждый день часами искал своего любимого хомячка, но безрезультатно.
Все мы думали: «Сбег Кузя!». Неожиданно Кузя появлялся неоткуда, где он был, где он прятался, чем занимался эти дни, неизвестно.
Кузя бегал по квартире, искал своего любимого друга, нашего сыночка. Найдя его он забирался к нему на колени, засыпал, приходилось сонного переносить в коробочку – домик, где он продолжал спать часами.
Кузя полюбил нашего сыночка, тащил из своих припасов сладкое печенье, и угощал его. Если звали: «Кузя, Кузя, беги сюда!», он прибегал, становился на задние лапки и с любопытством наблюдал за нами, что мы делаем, может он сможет нам чем-то помочь? Кузя дарил нам всем, живущим в квартире, подарки каждый день! Безделушки, пуговицы, булавки, горошины от бус, угощал нас кусочками яблока, моркови, конфетами, добытые им на ночной охоте.

Прожил Кузя у нас в квартире три года. Вырос, потолстел, стал круглый как большой апельсин, с огромными защёчными мешками, где он хранил свои драгоценности, не доверяя никому, чтобы их у него не стащили. Поумнел Кузя, понимал с полуслова, что хотят домочадцы от него. Если ему говорили: «Тапочки, Кузя!», он находил их и пыхтя тащил к попросившему. Как то у Кузи на мордочке появились шишечки размером с перепелиное яйцо. Сын мой и его друзья переживали: “Что будет с Кузей? Поправится он?». Посоветовал я им: «Надо Кузю отнести в парк, построить ему домик, оставить ему запасы еды. На природе он похудеет, шишка исчезнет, поправится!».

Ребятишки сделали так, как я советовал. Каждый день после уроков, прибегали в парк к Кузе, где он радостно их встречал, свистел, валялся в траве, показывал фокусы. Месяца через два, ночью выпал снег, наступила суровая зима. Ребятишки очередной раз пришли проведать Кузю, а его в гнезде нет, нашли только след на снегу от его маленьких лапок, идущий через железную, а затем через асфальтовую дорогу, к ближащему дому, во дворе которого был теплый сарай, где и спрятался Кузя от холодной и долгой зимы. Видимо Кузя здесь построил новое гнездо – берлогу и стал жить в нем. Так и исчез навсегда Кузя. Ребята выросли, скоро они забыли про любимого хомячка Кузю, а мы, взрослые, старались не вспоминать Кузю, чтобы не расстраивать их.


20 декабря 2017 года.

Михаил Карашев.