Беломуко

Посвящается светлой памяти  Ламердонова Владимира Хизировича.

 

Старшие ребята рассказывали нам детишкам про сказочную долину — Беломуко, находившуюся за большими холмами Терских гор, окружающих наше село Каншууей. Там огромный сад тутовых деревьев, такого сада нигде нет. Ягоды, сочные, сладкие, размером с мизинец, не чета нашим сельским кислым.

Есть там самый глубокий колодец в мире с холодной прозрачной водой. Возле колодца озера, где плавают караси и жирные сомы, кормящиеся ягнятами. На склонах долины зреют огромные, полосатые, черно-белые Терские арбузы, и, сладкие как мед, золотистые маленькие дыни. Пасутся стада барашек под охраной свирепых собак-волкодавов. Бегают зайцы по тутовому саду, дерутся – лупят друг-друга , выясняя, кто здесь главнее. На ветках тутовника сидят фазаны, куропатки под деревьями. Но нам мелкоте туда нельзя, далеко, не дойти, ужалит змея, покусают собаки, унесет орел. Нам надо подрасти еще лет на пять, чтобы туда попасть.

Эти рассказы все больше подогревали наше любопытство. Целыми днями мы мечтали и вынашивали планы, как попасть в эту “сказочную долину”.

Однажды, посовещавшись, мы пятеро ребятишек, в возрасте от трех до пяти лет, вышли за село в знойный летний день, не взяв ни воды, ни еды, в одних майках и трусиках, двинулись в строну Беломуко. Поднявшись на огромный холм, возвышающийся над селом на полкилометра, присели передохнуть на раскалённую от солнцепека, бурую, потресканную землю. От зноя, губы, язык, горло пересохло. Жажда мучила нас. Отказались идти дальше двое соседских мальчишек, им было по три года, начали плакать, побежали вниз по холму домой в село. Оставшиеся мы трое ребятишек, я, братик Вова и соседский мальчик Пытата-Володя, продолжили свой трудный путь.

Обгоревшие на солнцепеке, с пузырями от ожогов на спине, с облупившимися носами, потные, грязные, добрались через несколько часов до заветной цели. Нашли желанную долину Беломуко. Она, как и наше село, находилась в низине между высокими холмами Терских гор.

Вдалеке, внизу долины виднелся зеленеющий сад, уходящий за горизонт, недалеко от сада кошара и рядом каменный колодец. Откуда-то появились силы, с радостными криками побежали вниз по тропинкам – дорожкам, образовавшимся от редких дождевых потоков. Добежали до кошары, а здесь никого нет, ни животных, ни чабанов. Овец весной перегнали на Зольские горные пастбища Большой Кабарды. Стояли одни деревянные корыта – поилки для овец, без капельки воды, треснувшие от жары. Нашли старый колодец, без водоворота, веревок и ведер. Дно колодца не видать, кинули камень, а звука, что он долетел до дна нет, до того он глубокий. Не нашли мы никаких озер и даже луж возле колодца.

Добрались до зеленеющего тутового сада, мечтаем, что наедимся ягод, утолим жажду, и вода нам не понадобится. В саду целые джунгли крапивы, колючек. Мы почти голые, не можем подобраться к деревьям, добраться до спелых ягод, оцарапались об колючки до крови, обожглись крапивой. Пчелы, осы, оводы, миллиарды мошкары роятся над нами, вот-вот укусят, ужалят. Налетели тучи сорок и ворон, подняли невообразимый шум , каркают, трещат, клюют, бьют крыльями нас по головам на лету. Отбиваемся, отмахиваемся ветками тутовника. Бежать некуда, прячемся под деревьями в тени, на прохладной, влажной земле. 
Нашли какую-то грязную лужу с мутной водой, оставшуюся между деревьями после давнего дождя. В луже плавали головастики и всякие разные насекомые. Набрали в майку эту мутную воду, подняли над головой и пьем падающие из майки капельки. В таком малом возрасте, мы сообразили, что грязную воду пить нельзя, надо ее очищать, а то заболеем. Утолили жажду, отдохнули, остыли на влажной земле, подремали. Сообразили, что это сказки были про “сказочную долину”. Нет ни фазанов,
ни куропаток, ни зайцев, ни арбузов, ни дынь, ни воды, нет ни одного зеленого кусточка и травы.

Везде ковыль и верблюжьи колючки. В саду бегают одичавшие собаки и кошки, шарахающиеся от нас мальчишек. На огромной высоте в небе парят, зависшие неподвижно, грифы и орлы, охлаждающиеся холодным воздухом от зноя. Решили пора домой пока не всполошились родители.  А в селе мать Пытаты – Хажан ищет любимого сыночка, пришло время покормить четырехлетнего карапуза. Давит молоко грудь. Мы, ребятишки, посмеивались над великовозрастным грудным ребенком, которого мать ловила и кормила грудью несколько раз в день. Не может мать найти сыночка, обежала всех соседей, расспросила мальчишек и выяснила, что ее родной сыночек с нами, двумя братишками, Мишей и Вовой, пошел искать райский уголок “Беломуко” . Сразу подняли шум, переполох в центре села. Сбежался народ, снарядили двух взрослых мужчин на поиски мальчиков. Поймали первого попавшегося ничейного осла, а их было великое множество, бродивших по селу. Запрягли мужики осла в бричку, погрузили арбузы, воду, кислое молоко, лепешки и поехали на поиски ушедших в поход мальчиков.

Через час, два, добрались спасатели до Беломуко. Нашли нас — маленьких ребятишек. Накормили досыта арбузами. Отмыли грязь с нас. Смазали ожоги, пузыри, царапины, ссадины кислым молоком – шху. Доставили нас к родителям в родное село. Пытата с этого дня отказался от грудного молока, напрасно его мать ждала с полной молока грудью. Пришлось Хажан бегать по селу и кормить чужих младенцев, недели две –три, пока не исчезло грудное молоко.

После таких приключений, научились мы различать где сказка, а где правда – быль. Не давали больше никому нас обманывать.

3 марта 2016 года Михаил Карашев.

Leave a Comment

Ваш e-mail не будет опубликован.