Добро пожаловать на официальный сайт Карашева Михаила Хазритовича

Добро пожаловать на официальный сайт Карашева Михаила Хазритовича

От автора

В моих историях «Беломуко» описываются реальные события происходившие в тяжелые послевоенные годы в далеком глухом селе Каншууей в Малой Кабарде, на окраине нашей Кабардино-Балкарии.
Глазами маленького мальчика мы видим неунывающих сельчан, живших без света, газа и воды, играющих веселую кабардинскую свадьбу молодому фронтовику Хажпаге, только что вернувшемуся с войны, в истории «Свадьба».
С маленькими братишками Мишей и Вовой переносимся в далекое детство, где с ними беспрерывно случаются смешные истории, в историях «Сельпо», «Корзина», «Самолёт», «Мельница», «Клуб», или неожиданно попадаем в тяжелые безвыходные ситуации, из которых они благополучно выходят, учась на своих ошибках, в историях «Потоп», «Беломуко», «Колодец», «Плотина».
Надеюсь, истории «Беломуко» понравятся моим внукам, внучкам, родственникам и всем моим верным друзьям, длинной дороги жизни.

Михаил Карашев.

Рассказ "СВАДЬБА"

Рассказ "СВАДЬБА"



Светлой памяти дяди
Карашева Хашпаги Муридовича
посвящается
Рассказ "СВАДЬБА"








Послушай меня мой любимый внук Кантемир.
Расскажу тебе смешную историю, участником которой я был
в далеком детстве, в феврале 1949 года, тогда мне было около двух лет.
Рассказ "СВАДЬБА"










Рассказ "СВАДЬБА"


Крики истошные: Едут! Едут! Гул, топот, свист. Заиграла громко кабардинская гармоника. И, я, маленький мальчик, просыпаюсь в пустой комнате, на огромной деревянной кровати-тахте у соседей, и кричу: “Мама, мама!”.
Прибежала моя мама: “Сыночек, ты проснулся?”. Не бойся, это свадьба. Дядя Хажпаго, младший брат твоего отца Хазрита женится. Надо освободить комнату для невесты. Не успели, толпа женщин, родственниц, соседок, девушек, отбиваясь от мужчин заводят, тащат в комнату невестки, высокую девушку одетую в адыга фаща из разноцветной материи, в высокой круглой шапочке, лицо скрывала накидка из капрона и темной ткани.
Вдруг крики и шум усилились, толпа женщин и мужчин рассыпалась, раздвинулась, и в большой коридор дома заскочил на коне соседский парень. В комнату невестки он не смог попасть, замешкался, помешал узкий проем двери. Я сообразил, что самое надежное место под кроватью и быстро залез под нее. Незадачливого джигита вместе с конем подняла на руки и вынесла - вытащила из дома толпа мужчин во главе с моим отцом. Я вылез из своего укрытия. Женщины подняли накидку с невестки и перед всеми нами предстала красавица невестка, девушка Бабица - Женя с длинной косой до пола, высокая, выше всех женщин на свадьбе. Рост прибавляла невестке круглая цветная шапочка на голове. Все женщины по очереди стали знакомится с невесткой, дарить ей подарки – техьэапша. Представили ей мою маму Катю – старшую невестку вместе со мной. Меня невестка угостила конфетами – цветным горошком, после войны других конфет в селе и не было.
Породнились два села, род Карашевых из Каншууей и род Сруховых из Инаркой. Хажпаго Карашев – жених, высокий , двадцатитрёхлетний красивый парень, участник Великой Отечественной войны, 10 июля 1942 г был мобилизован Курпским РВК на фронт, освобождал Белоруссию, Польшу, форсировал реку «Одер». В составе 85 гвардейского стрелкового полка, четвертого Украинского фронта, под командованием генерала армий Рокоссовского К.К. освобождал Краснодарский край в 1943 году, был контужен на сопке Молдаванка, в составе Белорусского фронта, под командованием Маршала Советского Союза Жукова Г.К, при взятий Берлина- логова фашистских войск,в 1945 году был легко ранен, но остался в строю. «День Победы» 9 Мая гвардий пулеметчик Хашпаго встретил в поверженном Берлине. 26 Мая 1945 года он с друзьями посетил «Рейхстаг» , где сделал надпись на стене: «Пулеметчик Карашев Х.М- кабардинец»
После окончания войны продолжил службу в Германии, новый 1947 год встретил с боевыми друзьями в г.Гота. В Феврале 1947 года его демобилизовали из армий. За боевые заслуги гвардий рядовой Хашпаго награжден орденами Отечественной войны 2 степени и солдатской Славы 3 степени, а так же медалями за взятие Берлина, и за победу над Германией.

Рассказ "СВАДЬБА"

После возвращения из армий в свое родное село Каншуей, познакомился с красивой, двадцатилетней девушкой из соседнего села Сруховой Бабыцей (Женей), работавшая в колхозе учетчицей. И вот у них свадьба.
Целых три дня шла свадьба. Приходили соседи, все село, приезжали родственники из Терека, из Нальчика, поздравляли бабушку Фаризат, что оба ее сына живыми вернулись с войны, и теперь женится младший.
Родственники бросали монеты в толпу. Гости стреляли из ружей и наганов по дымоходу – Уанжаку дома днем и ночью. К концу свадьбы Уанжака над домом не было – разрушили. Ажагафа – козел, шут, в вывернутом бараньем тулупе, с витыми козлиными рогами, в маске с красными глазами, с деревянным мечом, развлекал гостей, плясал, приставал ко всем, выводил девушек и парней из толпы, заставлял их танцевать кафу. За все три дня ажагафа так и не показал свое лицо. Потом я узнал, что это был соседский паренек – Миша Абазов.
После свадьбы два брата Хазрит и Хашпаго со своими семьями всю жизнь жили в одном дворе. Каждый год жены дарили им детей. Шестеро мальчиков у Хазрита:Михаил, Владимир, Тимофей, Валерий, Александр, Сергей. Шестеро детишек у Хашпаги: пятеро девочек: Рая, Венера, Наталья, Анна, Жанна, и один мальчик: Леонид.
Нам детям жилось очень весело и дружно.

Рассказ "СВАДЬБА"


Январь 2016 год. Михаил Карашев.

Рассказ "СЕЛЬПО"

1950 год. Вова и Миша.1950 год. Вова и Миша.



Светлой памяти дяди Кажаева Азаматгери Дигалиевича, моих родителей
Карашевых, Екатерине Никитичне, Хазриту Муридовичу посвящается



Послушай меня внимательно Тамик, внучек, расскажу
тебе про моего родного брата Владимира,
двоюродного тебе дедушке, интересную историю со
счастливым концом, приключившуюся с ним в детстве,
65 лет назад
.



Рассказ "СЕЛЬПО"


Мне было 3 года, а братику Вове 2 года. Жили мы в далеком селе Каншууей - ныне Нижний Курп , на окраине нашей Кабардино-Балкарии, на границе с Ингушетией и Осетией. В красивейшем уголке. Не было в селе тогда ни электричества, ни газа, ни водопровода.
Но мы и не замечали таких неудобств. Свет нам давали керосиновые лампы, еду готовили на керогазах, воду доставали из глубокого колодца во дворе, крышку которого закрывали на замок, чтобы мы ребятишки туда не свалились. Мама Екатерина и папа Хазрит работали в сельской школе учителями, а нас детишек оставляли одних дома, где я присматривал за младшим братом Вовой. Целыми днями мы игрались, бегали с соседской детворой на речку Курп, по оврагам, по зарослям акаций, папоротника, хотя родителями нам было строго указано: со двора не выходить !
Однажды, я взял с собой маленького Вову и повел его в Сельпо, так назывался сельский магазин где продавались конфеты, лимонад, одежда, и все что хочется купить ребенку и взрослому. Сельчане называли его “Лавкой чудес”.
В магазине заведующим и продавцом в одном лице работал папин друг Азамат. Очень добрый и красивый человек. Он часто заходил в гости к отцу. Своих детей не было, был холост. С нами детьми дружил и не стеснялся играть в прятки, жмурки и другие игры. Увидев нас братьев в магазине Азамат нам обрадовался, встретил нас как взрослых, расспрашивал как самочувствие и какими путями мы к нему попали без сопровождения взрослых? Угостил нас конфетами и лимонадом, посадил под прилавок в магазине, дал нам игрушки, чтобы мы играли и вели себя тихо. Я наигрался, попрощался с дядей Азаматом и ушел домой один, оставив заснувшего на ватных тюках под прилавком братика Вову, хотел вернуться потом и забрать его, но я быстро забыл про него. Целый день я бегал игрался с соседскими ребятами а про братика ни раз и не вспомнил. А друг отца Азамат и не заметил, что я ушел без братика.
Вечером пришли домой папа и мама стали искать Вову, а я забыл что был с ним в магазине и тоже искал в сарае, в овраге за огородом, в зарослях акации и папоротника. Папа искал Вовочку у соседей а мама бегала по дому, по двору, заглядывала в колодец и плакала что Вовочка пропал. Все соседи переполошились тоже стали искать моего братика. Даже собаки бегали, лаяли и видимо тоже пытались найти Вову. Наконец нашелся человек который вспомнил что он видел меня и Вову в Сельпо днем. Начали меня расспрашиваться и я вспомнил что он остался спать под прилавком у дяди Азамата в магазине.
Соседи, родственники кинулись искать Азамата, ели нашли. Доставили Азамата н а бричке в Сельпо. Он открыл магазин, зажег лампы керосиновые, заглядывает под прилавок. Кричит: Вова! Вова! А Вовы там нет. Одни ватные тюки лежат. Мать рыдает, пропал Вовочка совсем, нет его нигде ! Папа кричит нашел ! Вот Вова! Он в вате спит! Оказывается он залез внутрь ватного тюка и его маленького было там не видать. Все обрадовались, начали его вытаскивать из ваты. А он весь мокрый от лимонада, липкий от конфет, дергается, загребает руками, снится ему, что он плывет в речке Курп. Даже не проснулся, когда папа нес его домой. Дядя Азамат поседел за эти 5-10 минут. Появилась красивая прядь седых волос, которая украшала его всю жизнь. Он оправдывался что не заметил, что Вовочка остался, подумал что он ушел со старшим братом. А отец ему советует женись заведи своих детей будешь внимательнее. Дядя Азамат скоро женился завел своих детей и всю жизнь был счастлив.




Январь 2016 год Михаил Карашев

Рассказ "ПОТОП"

Рассказ "ПОТОП"



Светлой памяти моей матери
Дигурко Екатерины Никитичне посвящаю

Рассказ "ПОТОП"








Рассказ "ПОТОП"


Невыносимая жара стояла летом над Терскими степями в Малой Кабарде, где находится мое родное село Канщууей. Земля потрескалась из-за недостатка влаги. Пыль, разносимая хажкурей - смерчем, попадала в глаза. Трава пожелтела, вода в колодцах исчезла. Речка Курп пересохла, в оставшихся грязных лужах, вдоль русла реки лежали серебряной россыпью, маленькие рыбешки, разевая рты и засыпая. Листья деревьев скрутились, стали осыпаться. Только одна акация, стоящая, позади сарая, у оврага, за нашим двором, оставалась зеленой.
Воду, мутную, теплую, не вкусную, из которой нельзя было готовить еду, но годную для животных, привозили из соседних сел, расположенных вдоль реки Терек, в больших деревянных бочках, на бричках, повозках, телегах, запряжёнными ослами, быками, буйволами, лошадьми и даже единственным в селе верблюдом Карежева Хадина, живущего на окраине селе-къуажака.
Во всем селе не высох только один родник. Тонкая струя воды подпитывала родник из трубы, вбитую в обрыв горы над высохшей речкой Курп. Днем и ночью женщины, ребятишки стояли в очереди за водой к этому роднику, который называли сельчане Водокачкой. Такой чистой, прозрачной, холодной воды нигде я больше за свою жизнь не встречал.

Рассказ "ПОТОП"

Нам, детворе все было нипочём. Бегали босиком по раскалённой земле, поднимая пыль, обжигая пятки, обливаясь мутной водой подвозимой из реки Терек. Вместе с девушками таскали по селу Хьанцигуаща - куклу одетую в женскую одежду, просили Тхьа - Бога дать дождя: ЯАлыхъ, уашх къегъалъалъах ! При этом обливали себя водой. Старики, старухи села Каншууей каждый день наставляли нас малышей, чтобы мы громче просили Тхьа послать нам дождя. Но Тхьа, видимо, нас не слышал. Дождя не было два-три месяца. И, вдруг, в один ясный день все изменилось, нарастала духота, все живое попряталось в тень, в дома, в сараи, курятники. Небо потемнело. Вдалеке ударила молния, затем молнии стали бить, ближе и ближе. С каждой секундой нарастал грохот, будто подъезжал поезд. Дома кроме меня, братика Вовы и собаки Цомы никого не было. Собака заскочила в дом, спряталась под кроватью и ни за что не хотела оттуда вылезать.
Прибежала мать из школы, кричит: Дети, не выходите из дому ! Буря идет к селу! А сама побежала закрывать сарай, курятник, чтобы телята, куры, гуси, утки, индюки не разбежались. Вдруг молния, ударила в огромное тутовое дерево у колодца перед домом. Дерево загорелось, развалилось пополам и накрыло колодец. Пошел сильный ливень, откуда то появилась вода, которая шла по нашему двору рекой. Мама не смогла вернуться в дом. Сарай, курятник начало уносить бурным потоком воды. Пришлось маме спасаться на акации. Как взрослая женщина смогла залезть на колючее дерево она не помнит.
Наш Дом находился по средине села, в самой низине. Вода шла во двор с трех сторон, со стороны Къуажьапща, со стороны Гоухьабла, и со стороны холма возвышающегося над серединой села на триста-четыреста метров. В считанные секунды двор превратился в бурлящую, мутную реку. Все поплыло: забор, ворота, сарай с телятами, курятник с курами и индюками. Унесло гусей и уток со двора, к нашей радости, они вернулись самостоятельно домой через несколько дней. Люди истошно кричали, лаяли собаки, ревела скотина. Ливень все больше усиливался, казалось, что реки текут с неба. Несет бурлящая река к нам во двор, затем в огород, и дальше в слепой овраг, улья, бревна, доски, будки, посуду, тазики, мешки с зерном. И даже яблоки, которыми женщина из Плановского торговала возле мельницы напротив нашего дома. Какого добра мы не видели в эти минуты. Как в кино, до сих пор все прокручивается перед глазами.
Мама на дереве кричит: Дети, Дети не выходите ! А нам слышится: Ловите, Ловите! И мы, глупые ребятишки, выскочили из дому и стали ловить корыто плывущее по двору в бурной, мутной воде. Нас с братиком начало уносить потопом в къуачинаф - слепой овраг глубиной десять метров, который начинался за нашим огородом, он до верху наполнился прибывающей рекой, вода из него начала поступать к нам в огород, подступая все ближе и ближе к дому. Мы с братиком отчаянно боролись, барахтались в воде, цеплялись за деревья, и наконец, уцепились за телегу без колес, стоящую на железных осях, она и задержала нас.
Мать плачет, кричит: “Боже ! Боже ! Спаси моих детишек!” Прибежал соседский парень Мысост Охов, роста за 2 метра, выше парня в селе не было. Потоп был ему нипочём. Схватил он нас обоих братишек разом и принес в дом. Помог матери спуститься с акации и добраться до дома.
Потом призвали Мысоста на флот, и все четыре года, пока он служил, мы бегали к его родителям и передавали приветы ему в письмах. Всю жизнь мы с братиком были ему благодарны за наше спасение.
Через один – два часа ливень прекратился. Река со двора ушла. Появилось солнце. Перед нашими глазами предстали дома центра села – Къуажаку без заборов, ворот, курятников, сараев. Все сделанное из плетня, досок , глины, разрушил вокруг и унес без усилий потоп.
К великой радости всех, ни один житель села не пострадал. Все остались живы. Даже коровы, которые паслись на холмах, остались живы. Вечером, не найдя знакомых ворот, боялись заходить во двор. А потом мычали – плакали за пропавшими телятами. В этот день мы повзрослели.
На всю жизнь запомнил я этот страшный потоп – псыдза, как будто это было вчера
.
.



Январь 2016 год. Михаил Карашев
.

Рассказ "МАЛГОБЕК"

Рассказ "МАЛГОБЕК"


Рассказ "МАЛГОБЕК"




Мое родное село Каншууей в переводе «Лихой Джигит», находится между высокими холмами Терских и Сунженских гор Малого Кавказского хребта. В ясную погоду , в лучах раннего утреннего солнца, на склонах Сунженских гор виднеется Малгобек Ингушский, ослепительно светятся большие белые здания. С биноклем можно разглядеть машины, повозки с лошадьми, людей, движущихся по улицам.
Другой, Малгобек Осетинский, из села не виден, прячется за холмами , стоящими за селом. Через Малгобек Осетинский я много раз приезжал в родное село мамы Раздольное к дедушке и бабушке.
В Малгобеке Ингушском я никогда не был, хотя приглашали в гости старшая сестра мамы –тетя Аня и ее муж - дядя Федя, просили отца и маму отпустить меня к ним погостить. Родители мои никак не решались, возражала и бабушка Фаризат- мать моего отца. На семейном совете решили послать со мной –пятилетним мальчуганом, в Малгобек двоюродную сестру Лёлю –бойкую девочку двенадцати лет, чтобы она присматривала за мной, чтобы я не убежал, не совершал другой любой плохой поступок, вел себя тихо и прилично.
Попасть в Малгобек Ингушский из нашего села в те годы было не просто - не было автобусов совсем, машины- военные грузовики, редко проезжавшие через наше село в сторону Малгобека, а затем в город Грозный, были забиты какими –то грузами, и в основном не останавливались.
Люди из села каждую субботу и воскресенье с мешками, клумаками, набитыми зерном, мукой, отрубями, с полными корзинами яичек, сыра, сметаны, масла, молока, со связанными живыми гусями, индюками, курами, выходили на рассвете за село, ловили попутные машины, чтобы попасть на базар в Малгобеке, продать свой бесценный вкусный товар и купить одежду, обувь, портфели, учебники, ручки, тетради для своих многочисленных детей.
Иногда просидев на дороге полдня, не дождавшись ни одной проезжающей мимо машины, разочарованные неудачей, тащили свое богатство обратно в село, дожидаться следующих выходных дней, чтобы повторить попытку. Продукты не пропадали, бережно помещались на хранение в ледяной холодильник –единственный в селе, дожидаясь очередной ярмарки, или приезда заготовителей из Малгобека, Орджоникидзе, Беслана, Алагира, Моздока, Грозного, оставшиеся не реализованные продукты съедали многочисленные дети и родня. И вот я с Лёлей в августе 1952 года пешком, а где на попутных подводах, добрались до Малгобека .
Будто мы попали в другой мир, на другую планету. У нас в селе жара, зной, редкие деревья с желто-коричневыми сухими листьями , серо-бурая сухая земля раскаленная солнцем, почти пересохшая речонка Курп, с мутной водой.
В Малгобеке океаны зелени, цветущие акации, тополя, ивы, земля, покрытая густым ковром канадской травы, арыки, переполненные прозрачной холодной водой, текущей вдоль широких просторных улиц. Огромная белая школа – больше нашей сельской в пять-десять раз, стоящая на самом высоком холме. Железная дорога-узкоколейка, под холмом, маленькие паровозики-«кукушки», с лязгами, с шипением, с короткими гудками «Ку-Ку» , снующиеся по ней туда- сюда, толкающие, черные от мазута пустые цистерны, к трубам, заливающим в них нефть. Полные цистерны подтаскивались и цеплялись к длинному составу с большим паровозом, который доставлял сырую нефть в город Грозный на завод для перегонки в солярку, керосин, бензин. Будто завороженные, мы долго не могли оторваться, смотрели на эту бесконечную суету «кукушек».
Рассказ "МАЛГОБЕК"

Целый день мы с Лёлей ходили по Малгобеку, насмотрелись за этот день всего, чего мы не видели за свою жизнь в селе, устали, проголодались. Стали искать тетю Аню, спрашивали у всех прохожих про семью Семиренко –где живут и как их найти. И, наконец, ближе к вечеру на другой дальней стороне Малгобека, за лесополосой дошли до небольшого поселка, ярко освещающиеся электрическими уличными фонарями, с опрятными маленькими домиками , с полисадниками, обвитыми виноградом и ярко-красными розами, и среди этих домов заветный домик моих родственников. Он отличался от всех других своей ухоженностью, опрятностью, цветами вдоль дорожки к дому, резными окнами и верандой, зеленым фронтоном, высоко натянутой над крышей дома радиоантенной.
Родственники встретили нас радостными возгласами, прибежали все, начали обнимать, целовать, расспрашивать о папе, маме, братишках, дети стали знакомиться. Тетя Аня –копия моей мамы, будто близняшками были, постоянно нас угощала пирожками с мясом, с капустой, с яичками, с зеленью, сладкими пончиками с джемом, с повидлом. Кормила нас борщами, супами, отварным мясом- нежным, очень вкусным и котлетами из этого мяса. Леля знала, что это за мясо, но не отказывалась от него. Бабушка Фаризат наставляла ее, чтобы она не ела в гостях у русских родственников кхъуэл-свинину, и следила , чтобы меня тоже не кормили этим мясом, это большой грех , но Леля молчала, а я не знал, и мы с удовольствием уплетали это мясо и котлеты из него.
Сестренка Рая, старше меня на один год, белокурая девочка с голубыми глазками, конопатым носиком, похожая на куколку, прицепилась ко мне и ни на шаг не отходила, смешила нас, учила украинскому: лук –цибуля, арбуз –кавун, кушать хочешь- исти хочешь. Училась у нас кабардинскому и смеялась над непривычно звучащими для нее кабардинскими словами. Брат Толя был взрослый парень, заканчивал школу, ему некогда было возиться с нами маленькими , все время куда-то спешил, мы его почти не видели.
Братик Витя- семиклассник, впервые в моей пятилетней жизни показал мне радиоприемник. Я был поражен увиденным, коричневый ящик из дерева со стеклянной черной панелью, светящейся зеленой лампочкой, песнями и музыкой льющейся из него. Появилась мечта, что я был бы самым счастливым, если бы у меня был такой же приемник. Все свободное время от игр я проводил у радиоприемника, настраивался на радиостанцию «Маяк», слушал слова : « Говорит Москва» . Настраивал радио на десятки других радиостанций, говорящих на непонятных языках, помогал Вите устанавливать более мощную антенну. «Чем выше и длиннее провод, тем больше радиостанций и лучше ловит»,- объяснял он.
Витя хвастался , что он задушил напавшего на него волка в лесополосе, когда он возвращался вечером с двумя школьницами домой после уроков, что его за этот геройский поступок наградили почетной грамотой. Я до сих пор верю, что так все и было.
Рассказ "МАЛГОБЕК"

Дядя Федя работал механиком на насосной станции , обеспечивающей Малгобек водой. На работу ездил на зеленом мотоцикле с коляской, с собой брал ружье, и в сопровождении трех охотничьих собак, очень красивых, с длинными ушами –лопухами, свисающими до земли с умными - человеческими глазами, выполняющими бесприкословно его команды.
Таково везучего охотника, как дядя Федя и умных, красивых собак в Малгобеке не было , вся семья гордилась дядей Федей и его собаками.
В гостях наелись мы досыта арбузов, дынь, зреющими на огороде у родственников, объелись сладкими пирожками, вкусными борщами с нежным отварным мясом.
Рассказ "МАЛГОБЕК"

Научились сносно говорить по-украински. Быстро, как один миг, пролетели эти прекрасные, счастливые дни. Не хотелось уезжать в свое село, где нет ни электричества, ни радио, но пришлось. Электричество у нас в селе появилось через семь лет после поездки в Малгобек.
Я учился в четвертом классе, отец по почте выписал из Латвии большой радиоприемник, с проигрывателем и пластинками. Осуществилась давняя моя мечта, целый праздник был у нас в семье у детей и взрослых. Мы всей детворой помогали устанавливать радиоантенну, где я был главным советником и руководителем. Отец удивлялся откуда я это знаю, хвалил меня, что я буду радиоинженером.
Тетя Аня со своей семьей в 1957 году переехала из Малгобека Ингушского обратно в родное село Раздольное. Дети выросли и разъехались по союзу: Толик на Урал, Витя в Сибирь, Рая в Сталинград.
Мы тоже повзрослели и покинули свое родное село Каншууей. Не забыли друг друга, пишем письма, звоним, встречаемся, вспоминаем дедушек, бабушек, родителей и то далекое время нашего счастливого детства.

Рассказ "МАЛГОБЕК"


Март 2016 год Михаил Карашев

Рассказ "День Победы"

Посвящаю Героям Великой Отечественной войны,
односельчанам, однополчанам отца, всем фронтовикам нашего села КАНШУУЕЙ!





Рассказ "День Победы"


Рассказ "День Победы"


Целый год мы, шестеро детей фронтовика Хазрита –моего отца, и шестеро детей фронтовика Хажпаго –младшего брата отца, живущие в одном большом дворе в селении Каншууей с нетерпеньем ожидали этот необыкновенный праздник - День Победы.
Особенно ждали я и Вова, родившиеся в этот прекрасный день с разницей в один год. Остальные детишки нашего большого двора завидовали нам, счастливчикам, не повезло им родиться в этот знаменательный день.
За месяц до праздника мы детишки бегали на почту, относили письма и телеграммы от наших родителей, адресованные однополчанам нашего отца из Сталинграда, Сухуми, Ростова-на-Дону, а также родственникам, живущим в разных уголках нашей большой страны: в Казахстане, на Урале, в Сибири, в Ставрополе, в Осетии, в Нальчике, в Урухе, в Тереке с приглашениями приехать на празднование 9 Мая.
Дозвониться до них из нашего далекого села в те времена было невозможно, не было света, не было связи. Один раз в день приезжала почтовая машина, забирала письма и телеграммы и отвозила в районный центр Терек, оттуда они рассылались нашим родственникам и однополчанам.
За неделю до приезда дорогих гостей начиналась веселая суматоха в нашем большом дворе. Ребятишки помогали женщинам мыть просо, сушить , толочь в специальных деревянных ступах, молоть на ручных мельницах с маленькими каменными жерновами. Сбивали сметану часами, получая вкуснейшее нежное сливочное масло. И всё это, чтобы приготовить для дорогих гостей сладкое горячее хьэлыуэ, джэдыкIэрыпщ, дэлэн, хьэлывэ - пирожки с творогом, с сыром, с картошкой.
За два –три дня до праздника начинали прибывать гости на самолетах, на поездах со своими семьями - детьми, женами.

Родственники мамы и папы из Сталинграда, Моздока, и села Каншуей.Родственники мамы и папы из Сталинграда, Моздока, и села Каншуей.

С огромной радостью мы детишки встречали наших двоюродных братиков, сестричек, которые с ходу включались в веселую предпраздничную суматоху.
Восьмого мая нас детишек с папами, с мамами, с однополчанами отца , с родственниками, на машинах, подводах отвозили в соседнее село Инаркой, в пяти километрах от нашего села, на большое ровное поле, покрытое густой зеленой травой. Здесь проходили скачки-забеги красивых кабардинских лошадей.
Тысяча людей из сел нашего района, из Терека, из Нальчика, Осетии, Ингушетии, приезжали на этот праздник. Из многочисленных автолавок, приехавших их Моздока, Малгобека, Терека торговали мороженым, лимонадом, вкусными пирожками, конфетами, горячими лакумами.
Празднично одетые, в кителях, обвешанные орденами и медалями, фронтовики ходили по огромному полю со своими семьями, женами, детьми, и искали своих однополчан, друзей, родственников из других сел республики. Обнимались, целовались, вспоминали войну, погибших однополчан, родственников на этой страшной войне, плакали.
Мы маленькие ребятишки бегали друг за другом , играли в футбол, объедались сладостями , смотрели на быстро мчавшихся лошадей под номерами, болели за своих, кричали : «Ура! Наши победили!», когда первой приходила лошадь из нашего села. Победителям вручали кубки и денежные призы. Хозяева победивших лошадей совершали почетный круг.
В суматохе, в беготне быстро пролетал первый день праздника, начинался следующий самый главный праздник нашей Родины – День победы 9 Мая. Рано утром в пять часов просыпались дети и взрослые. Начиналась беготня и суматоха.
Мужчины постарше варили огромных индюков целиком, куски отварной баранины в больших шуанах, готовили лыцIыкIу лыбжьэ.
Женщины варили джэдлыбжьэ, пекли лакумы, пироги-дэлэн с сыром, с творогом, с картошкой.
Девочки колдовали над салатами, соусами.
Молодые парни на вертелах жарили шашлыки из нежного мяса молодого барашка.
Никто не оставался без дел. Сообща расставляли столы под огромными тутовыми деревьями, стоящими посреди двора, накрывали столы этим богатством.
Ближе к обеду приходили друзья, товарищи, одноклассники, фронтовики из села.
Садились за столы строго по иерархии: сначала старшие потом фронтовики, долго выясняли и спорили, где кому и с кем рядом сидеть за праздничным столом, кому предоставлять право произнести первый тост. Рядом со старшими за отдельными столами рассаживались женщины, молодежь и детишки.
Первым тост произносил Аркадий из Ростова-на-Дону, огромный мужчина, ростом за два метра, однополчанин нашего отца. Он вытащил тяжело раненного, контуженого отца с передовой в 1942 году под Сталинградом, хотя сам был тоже ранен. Лечились вместе в военном госпитале длительное время, стали побратимами, обещали ездить после войны друг к другу. Верили в нашу Победу, хотя до конца войны оставалось еще три года.
Выступали с тостами родственники, зятья , братья, фронтовики, товарищи из села. До поздней ночи не расходились гости, желали друг другу мира, здоровья. Поздравляли нас с Вовой с днем рождения в такой прекрасный день 9 Мая.
А мы маленькие детишки – братишки, сестрички, русские, украинцы, кабардинцы, осетины, ингуши радостно и беззаботно бегали по огромному двору, игрались, знакомились друг с другом.
Прошло больше полувека. Мальчики и девочки из далекого детства повзрослели, поседели, у них выросли новые поколения. Для нас всех –молодых и стариков, День Победы остается самым главным праздником в жизни.
Не забыли мы, вспоминаем в этот радостный день 9 мая, веселые, смеющиеся лица, сидящих за праздничным столом наших родителей, братишек и сестричек, родственников, односельчан фронтовиков, однополчан отца, всех героев Великой Отечественной Войны.



Апрель 2016 года Михаил Карашев

Рассказ "ШКОЛА"

Рассказ "ШКОЛА"


Рассказ "ШКОЛА"


Построенная в 1938 году сельская школа, одноэтажное, большое, длинное здание, напоминающее солдатскую казарму, стояла посреди моего родного села Каншуей. Во время оккупации немцы приспособили ее под конюшню для своих лошадей.
Рассказ "ШКОЛА"

Ограды никакой вокруг школы не было, кроме зарослей акации, отделяющих школу от саманных домиков, накрытых камышом и соломой. В густых зарослях акации паслись козы со своими козлятами, поедая сладкие, цветущие ветки молодой акации, оттачивая свои острые зубы об твердую кору старых деревьев.
Рассказ "ШКОЛА"

На пыльном пустыре перед школой, единственном ровном месте села, размерами с большое футбольное поле, ребятишки с утра до вечера, с криками и визгами, гоняли футбольный мяч. Футбольных ворот не было, вбивали в сухую землю палки из веток акации, вешали на них свою одежду или раскладывали свои портфели на земле, разбивались на четыре команды, центр села – кхьуажаку, верх села – кхьуажапщэ, конец села – кхьуажакlэ, начало села – гоухьабла, и начинали играть в футбол.
Из этих команд, через несколько лет тренировок, отбирали лучших футболистов в сельскую команду «Жанщархь – острое колесо», которая десятки лет неизменно занимало первое место в районе, неоднократно завоёвывала путевки в высшую лигу нашей Республики, и ее снимали с чемпионата из-за неявки на игры. Футболисты из самого далекого села Каншуей, находившееся на окрайне, на стыке границ трех республик: Кабардино-Балкарии, Ингушетии, Осетии, не могли попасть на очередной футбольный матч Республиканского Чемпионата за 200-300км. от села Каншуей, по причине бедности нашего колхоза «Серп и Молот», у которого не было своего транспорта, не было бензина, не было так же автобусного сообщения между районами.
Рассказ "ШКОЛА"

В школе работали мои родители, папа – бывший фронтовик, преподавал военное дело, мама – завуч школы, учительница старших классов, преподавала географию, биологию, зоологию, астрономию.
Рассказ "ШКОЛА"

Красивую, Русскую девушку Катю, наш отец привез из Нальчика после войны в 1945г., где они познакомились на курсах учителей в Ленинском Университете. Её приняли на работу в школу, ходила по нашему большому селу и записывала детей в первые классы, познакомилась со всеми сельчанами, двоюродного брата Ауеса она записала под именем Ауэс, до сих пор он гордится этим именем. Через два – три месяца она стала сносно разговаривать на кабардинском языке, у нее были способности к иностранным языкам. Еще в детстве, до школы, на своей Родине наша мама научилась немецкому языку у своих сверстников, детишек из немецкой колонии. Во время войны, её восьмиклассницу привозили в немецкую комендатуру в село «Виноградное», заставляли переводить с немецкого на русский, и наоборот.
Рассказ "ШКОЛА"

Неуспевающих по ее предметам не было, если кто-то не понимал тему, то она обьясняла на кабардинском. Иногда она разрешала нам, её сыночкам, дошколятам, посещать уроки географии, где мы затаив дыхание, не шевелясь, слушали рассказы про знаменитых путешественников, про Миклуху-Маклая, про далекую Австралию. Прошло более полувека, но мне до сих пор снятся большие корабли, плывущие по океанам на край света. До того увлекся географией, что научился в шесть лет читать самостоятельно.
Со старшеклассниками мама водила и нас малышей в походы, по окрестностям села, по всему руслу речки Курп, начинающееся у подножья Курпских высот и впадающая в реку Терек. Забирались мы на высокие холмы Сунженских и Терских гор малого Кавказского хребта, добирались до Ингушского леса, что находится за Хурикау.
Научила она нас определять стороны света с компасом и без компаса, ориентироваться на местности, ставить палатки, разжигать костры.
Каждый год я с внуками и внучками приезжаю в родное село, показываю, хвастаюсь неописуемой, красивой природой своей малой Родины.
Пришло время поступать в школу, меня, семилетнего, и младшего шестилетнего братика Вову, мать привела в первый класс. Я категорически отказывался ходить в школу, заявлял, что я все знаю. Уговорили родители, сказали, что за одной партой со мной будет сидеть младший братик, за ним надо присматривать, он без меня не захочет ходить в школу.
К сожалению, за все четыре года учебы в начальных классах, ничего нового я не узнал...
Учили нас арифметике на кабардинском, а русский язык я знал от мамы Кати. Все три учительницы начальных классов каждый день заставляли нас петь одну и ту же песню про
гусей, живших у бабуси. До сих пор смешно, увижу мультик по телевизору про гусей и бабулю, поднимается настроение, вспоминаю школу, одноклассников, одногодников, певших писклявым голосом и подпевающих им басом второгодников, учившихся в каждом классе по 2-3 года.
Перешел в пятый класс с такими знаниями, что и перед первым классом, не научили даже красиво писать, научили скоростному чтению на кабардинском.
Одноклассники все были соседи или родственники друг другу. Маленькие девчушки – первоклассницы, лилипутики, таскали в школу большие портфели с ручками, учились на пятерки, писали красиво, вели себя тихо. А мы ребятишки, рослые, крупные, забывали приносить с собой портфель в школу, на уроках баловались, на переменах бегали друг за другом по длинному коридору, учились кое-как, мешали нам вечные второгодники. Одноклассник сосед Пута (Коля, Николай) рассказывает новым поколениям сельской молодежи, шутит, что обычные дети учились в школе 10 лет, а его необыкновенного, незаурядного ребенка заставили учиться 20 лет, по 2 года в каждом классе, женился в школе, пошел служить в армию из школы.
В здании школы, где учились около трехсот учеников и работали более 20 взрослых, не было не воды, не туалетов. Единственный туалет был за пустырем школы, на переменах туда выстраивалась большая очередь из девчушек, а ребятишки успевали сбегать домой или в соседний овраг перед речкой Курп. Электричества в школе тоже не было, приходилось занятия заканчивать рано, до наступления темноты.
Зимой школу обогревали печурками, встроенными в стену каждого класса по всему длинному коридору, дров для отопления не хватало, ученики приносили из дому дрова и уголь.
Рядом с парадным входом в школу находился небольшой ботанический сад, где хозяйничала наша мама, проводила практические занятия по биологии и зоологии с учениками. В саду росли фиалки, георгины, ландыши, розы, тюльпаны, ромашки. Зеленели грядки с луком, чесноком, редиской, горохом, фасолью, пшеницой. В центре всей этой красоты был погреб, где разводили кроликов, над погребом насыпали большую кучу земли, холм, чтобы кролики строили там свои норы. Когда-то мать привезла из Моздока двух кроликов, через несколько лет они расплодились, вырыли они в этой насыпи норы, стало им тесно в маленьком саду, разбежались сотни кроликов по всему селу. Сельчане много лет вылавливали их в своих огородах, охотились на них.
Спортзала в школе не было, занятия по физкультуре проходили на улице, даже зимой. На краю пустыря была построена спортивная площадка, где мы прыгали в длину, в высоту, забирались на канатах на высоту 5 метров. Ходили по бревну, боролись, сталкивая соперника с бревна.
Каждый раз, к праздникам, учеников обязывали собирать и сдавать металлолом. Наша школа была на первом месте по сбору металлолома в районе. За селом проходила линия фронта во время Великой Отечественной Войны, в оврагах, в полузасыпанных траншеях, окопах валялись гильзы из под снарядов, части гусениц танков, разбитые немецкие бронетранспортеры, ржавые лафеты пушек, противотанковые ружья, штыки, каски, пулеметы. Нашим металлолом можно было вооружить целый армейский полк, а мы, ребятишки, дружно тащили все это богатство в школу.
В первых классах мы все мечтали стать пионерами, учили присягу. Запомнилось, как нас принимали в пионеры на торжественной линейке, под гимн нашей Pодины, дарили нам красные галстуки и значки пионеров.
Рассказ "ШКОЛА"

Успешно закончил все 4 класса начального образования в своем родном селе, оставил доучиваться младшего брата Вову в родной школе, я переехал в поселок Терек, поступил в 8 летнюю школу интернат, после окончания интерната, стал учиться в девятом классе вечерней школы рабочей молодежи, находившееся в парке напротив интерната.
Наше государство проводило каждые несколько лет реформы образования. Очередной раз десятилетку в школах сделали одиннадцелеткой. Я вынужден был вернуться в школу родного села, чтобы не учиться лишний год. Сдал экстерном экзамены за девятый класс и поступил в выпускной класс Нижнее Курпской вечерней школы сельской молодежи.
В вечерней школе преподавали прекрасные преподаватели, асы, мастера своего трудного дела, по математике и геометрии осетин - Шамиль, по физике грек – Григорий, по химии еврейка – Юлия, по географии русская Катя - моя мама, по истории кабардинец – Асланби.
Я был младше всех в выпускном классе вечерней школы, со мной учились взрослые парни и девушки, работающие в колхозе трактористами, комбайнерами, доярками. Относились ко мне как к братику, встречали меня с обьятиями каждый вечер, спрашивали – «Сделал домашнюю работу?» и списывали, возвращали мои тетради с домашними работами грязными, мятыми, учителя знали что происходит, ставили им положительные
оценки, но не пять, а мне пятерки за решение и тройку за грязь.
За год многому научили, что я знал наизусть химию, физику, математику, даже спорил со своими учителями, показывал другие решения задач. В 1965 году, опередив своих сверстников, одноклассников на один год, получил аттестат о среднем полном образовании и уехал из села навсегда, искать себе место жизни. Поступил в мед.институт.
Через год, в 1966 году правительство провело очередную школьную реформу. Выпускными стали сразу два класса – десятый и одиннадцатый, по всей большой нашей стране, двойное количество учеников, окончивших школу кинулось поступать в техникумы, институты, университеты. Мои одноклассники заканчивали одиннадцатый выпускной класс средней школы, а я учился на втором курсе медицинского института, в городе Ордженикидзе, в Осетии.

Рассказ "ШКОЛА"


Апрель 2016 год. Михаил Карашев

Рассказ "ИНТЕРНАТ"

Рассказ "ИНТЕРНАТ"


Рассказ "ИНТЕРНАТ"


В 1958 году, к нам в сельскую школу приехал папин товарищ Емкужев М.К, директор восьмилетней школы интерната поселка Терек, ныне город, чтобы отобрать сельский ребятишек, закончивших начальное четырехлетнее образование, в новый, дополнительно формировавший пятый класс интерната. Он встречался с учителями, с учениками, с родителями, рассказывал, объяснял, что у него детишки получат прекрасное образование, будут одеты в красивую интернатскую форму, похожую на офицерскую, всегда будут сыты, кормить будут до отвала пять раз в день, уроки до обеда, после – свободное время, хочешь – играй, ходи на тренировки в спортзал, в библиотеку читать книжки, все домашние задания будут делать под присмотром классного учителя. Двоек ставить не будут, сделают из всех учеников отличников.
До того он заговорил сельчан, что все родители изъявили желание, чтобы их чада, заканчивающие четвертый класс, продолжили учебу в школе интернате.
Но, увы, оказалось, что по разнарядке из нашего села Каншуей в интернат могут поступить всего 3 ученика. Тоже самое и в других селах Терского и Аргуданского районов, где три, где два, где один ученик из села. Получился целый конкурс для поступления в интернат. Родители учеников ходили в сельсовет к предсидателю Сафарби Богатыреву, просили выбрать только их сыночка или дочурку. В семьях разыгрались целые трагедии, дети плакали, родители ругались между собой, ругали директора интерната, который взбудоражил все село, взрослых и детей.
Мои папа с мамой тоже захотели, чтобы их первенцы Миша и Вова поступили в интернат, но не смогли уговорить директора, на него давали из Районо, было указано - из одной семьи брать только одного ученика, из села – не более трех ребятишек.
Вова хныкал целую ночь: «Хочу в интернат к дяде Михаилу». Родители мои согласились отдать Вову (Цыку, Саладина) одного в интернат без меня с таким условием, если он откажется от учебы в интернате, не сможет, раздумает, то на его место пойдет учиться старший сыночек Миша.
Впервые разлучили нас с братом, сидевших за одной партой, в одном классе, в одной школе все четыре года начального образования. Уехал Вова в интернат с двумя мальчиками из нашего села – Дадовым Назиром и Туговым Хасанби. Примерно через месяц привозят мои родители Вовочку из интерната домой, погостить на выходные, в красивой ученической форме. Ходит Вова по соседям, по селу, в школу, хвастается. Через два дня настала пора возвравщаться в интернат, а Вова упрямиться, плачет, - «Не хочу возвращаться! Мне там не нравится!, ребята обижают меня маленького, дразнятся!»
Посоветовались родители, одели меня в интернатскую форму, и мать отвезла меня в Терек. Директор вызвал классного воспитателя, попросил показать мне интернат, спальню, столовую, класс, познакомить меня с ребятишками. Учителям ничего не говорить, в классном журнале оставить все как есть, фамилию, имя, отчество, оценки, где совпадало все кроме имени Вова, которое за тем исправят в новом журнале за шестой класс, в следующем году.
Учителя и ученики не заметил подмену, кроме учительницы Русского языка Кати Барановой, подруги, однокурсницы мамы, работающей когда-то в нашем селе, и еще две девочки, двоюродные сестрички, обе Риммы Абазовы, успевшие подружиться с моим маленьким братиком. Эти сестрички доставали меня все годы учебы в интернате, спрашивали – «Куда пропал Вовочка? Когда он приедет?».
Быстро я освоился на новом месте, через день два я стал своим для всех. Охотно отзывался на имя Вова, в селе меня звали Волода, дома Миша. По народным обычаям детишкам нашего села при рождении давали несколько имен, Вова носил сразу три имени: Цыкуа, Саладин и Вова, такие множественные имена давали новорожденным села Каншуей, чтобы защитить от злого духа, чтобы он не утащил ребенка в Ад.
Такие имена были и у поврослевших сельчан, мужчин и женщин: Къан, Кlуша, Быца, Даха, Нашхо.
Познакомился я с лидерами, заводилами класса, Бетрозовым Залимом и Шауцуковым Муссой, рослыми, физически развитыми ребятами. Залим занимался борьбой, а Мусса боксом. Я такой же рослый, крепкий паренек из села нашел общий язык с ними, стали мы трое не разлучными друзьями. В нашу компанию входили: Шомахов Феликс, братишки Хуштовы, Назир Дадов, Хасанби Тугов.

Рассказ "ИНТЕРНАТ"

Жили мы в интернате как при коммунизме, все было общее, одевались одинаково, ели, спали, ходили на занятия в спортзал вместе.
Кормили нас действительно до отвала, вкусно и сытно. Вечером, перед сном полагался дополнительный ужин: хлеб с маслом, с яблочным джемом и горячим сладким чаем. Ключи буфетчица оставляла только нам троим не разлучным друзьям, доверяла заходить в буфет, чтобы мы через окошечко выдавали «Дополнительный паёк» нашим одноклассникам.

Рассказ "ИНТЕРНАТ"

Залим и Мусса все время тыркали, толкали друг друга, спорили, кто сильнее, но до драк дело не доходило. Выясняли отношения в спортзале, на футбольном поле интерната. Класс разделялся на две команды, команда Залима из сельских ребятишек и команда Муссы из Терека, играли до упаду, один день побеждала команда Муссы, на другой день команда Залима.
На каникулах нас отправляли домой к родителям, автобуса у интерната не было, да и если бы был, то не смог бы проехать по нашим грунтовым дорогам, разбитым, размякшим от постоянных осенних дождей, превратившееся в непроходимые болота. Один вид транспорта мог проехать по этой дороге, это трактор, он и был у интерната, на нем нас детишек развозили по селам района. Сажали нас в прицеп трактора и в сопровождении двух учителей отправляли по домам. Незабываемые яркие времена нашего детства, мы кричащие, орущие веселые песни тех далеких времен, за час – два незаметно доезжали до своих сел: Каншуей, Инаркой, Исламей, Тамбовку, Акбаш, Белоглинку. Скучали по своим друзьям одноклассникам, хотели чтобы поскорее закончились каникулы, и вернуться в свой родной интернат.
Учились мы в интернате на перегонки с друг другом, жадно впитывая в себе академические знания, которые мы не смогли бы получить никогда в сельской школе. Наши учителя буквально разжовывали и клали нам в рот теоремы и законы по математике, физике, геометрии, химии. Основу всех знаний я получил в интернате, никогда я не жалел, что уехал в детстве из села в интернат. Домашние задания мы делали сразу после обеда под присмотром классного учителя, за один – полтора часа, кто решит быстрее – тот свободен, может уходить в спортзал, библиотеку, обычно мы все убегали в спортзал играть в волейбол, баскетбол, девчушки не отставали от нас, наравне и даже лучше нас играли в спортзале.
К девочкам мы относились как к своим сестричкам, никогда не обижали, защищали от мальчишек школы №1, стоящей напротив интерната. Только в восьмом классе мы начали обращать на них внимание, что они особенные, красивые, пухленькие и стали дружить с ними.
В интернате у нас была своя земля, поле, которое находились примерно в одном киллометре от Терека. Мы с нетерпением ждали выходного дня, свободного от занятий, чтобы пойти в поход на свое интернатское поле. Шли мы с рюкзаками полными еды и воды, по тропинке, тянущейся вдоль железной дороги, уходящей далеко за горизонт. Мимо нас проносились пассажирские поезда, Москва – Баку, Москва – Ереван, с красивыми, новыми голубыми вагонами, из которых нам махали детишки. Медленно с грохотом тянулись длинные грузовые поезда, с бесконечной цепочкой цистерн, залитых бензином и нефтью по рельсам железной дороги.
На разбитых ровных квадратиках ухоженного поля интерната, росли огурцы, помидоры, морковь, лук, капуста, тыква, арбузы и дыни. Мы с удовольствием ухаживали за нашим богатством, ни одной сорной травы на всем поле не было, собирали созревший урожай.
Возвращались домой в интернат, ни капельки не уставшие, веселые, запотевшие, с шутками, приносили с собой свежие овощи и зелень в столовую интерната себе на обед.
Как один миг пролетели годы учебы в интернате, пришло время расставаться с одноклассниками, друзьями, товарищами, учителями, с плачущими девочками в нарядных платьицах, уходящих навсегда в никуда в сопровождении своих мамаш.
Мальчики из сел уезжали доучиваться в свои родные школы, Бетрозов Залим в Нальчик. А я с ребятами, из Терека, окончившие со мной интернат, поступил в девятый класс вечерней школы городской молодежи №1.
В вечерней школе учился легко, помогли знания, полученные в интернате. Учительница по Русскому языку и литературы удивлялась, откуда мальчик из далекого села так хорошо знает ее предметы?
В 1963 – 1965 годах проводились очередные реформы по образованию, десятилетки переводили в одиннадцелетки, затем обратно делали десятые классы. Чтобы не терять целый год, я после девятого класса переехал в свое родное село Каншуей, и поступил в последний выпускной класс Нижне-Курпской вечерней школы сельской молодежи. До сих пор мне не понятно, какой класс вечерней школы в селе я заканчивал, десятый или одиннадцатый? В аттестате написано, что я закончил полный курс среднего образования.
Навсегда в памяти моей остались молодые, красивые лица одноклассников и одноклассниц из интерната, лица вежливых, строгих учителей. Щемит сердце, скучаю по интернату из далекого детства.


Апрель 2016 Михаил Карашев.

Рассказ "АВТОШКОЛА"

Рассказ "АВТОШКОЛА"


Рассказ "АВТОШКОЛА"


Маленький поселок Муртазово-Терек летом 1964 года был засыпан белым нежным пухом высоких тополей, растущих вдоль широких улиц Ленина, Пушкина, Кабардинская. Спастись от солнечного зноя и утолить жажду можно было только в единственной столовой поселка , стоящей между старым автовокзалом и большим парком, на пересечении улиц Ленина и Пушкина.
В прокуренном зале столовой, набитой битком посетителями, с раннего утра до поздней ночи продавали ледяной лимонад и холодное пиво, по заказу быстро жарили дешёвые терские шницеля размерами с большую тарелку. Троюродный брат Быля (Зулимби) по секрету мне говорит, что эти шницеля готовят из мяса диких животных и из мяса безхозных ишаков, бродящих днем по маленькому поселку, а ночью отдыхающих в зеленых кустах парка возле столовой. Одно могу сказать, что таких вкусных шницелей в жизни я нигде больше не ел.
Приехал я в Муртазово с одной целью - поступить в автошколу пока длятся школьные летние каникулы и получить права до начала занятий в вечерней школе. В автошколу набирали по достижении 17 лет. А мне только исполнилось 16 лет месяц назад, 9 мая. На руках у меня была справка из Сельского Совета Каншууей, где было указано Ф.И.О., год рождения 1946, добавили один год , изменили дату рождения 9 мая на 10 мая, что я работаю в колхозе «Серп и Молот» трактористом, а им нужен водитель грузовой машины. В то далекое время паспортов сельчанам не полагалось, не выдавали, чтобы не разбежались, оставались трудиться в своем родном колхозе, на малой Родине, где работы всегда было полно, денег не платили, рассчитывались с колхозниками трудоднями. Спасало сельчан свое домашнее хозяйство, от которого имели хоть какой-то доход, а то добирались бы в районный центр пешком.
С этой справкой я зашел в районный военкомат, где меня впервые поставили на военный учет, записали неправильную дату рождения, во время службы в армии. Военкомат выдал мне направление в автошколу, где указывалось, что им нужен для армии водитель военного грузовика.
Нашел автошколу на окарине поселка, на самой последней улице - улица Луговая, сдал документы в канцелярию. Понравился я работникам автошколы, выглядел старше своего возраста, мужественнее, брил бороду, можно было мне и лет двадцать дать, говорил на чисто русском языке, кратко, внятно. Поговорил заведующий учебной частью со мной и назначил старостой в классе курсантов, им нужен был грамотный курсант, который заполнял бы журнал посещений занятий курсантами автошколы. Совпало сразу четыре желания: моё, сельского совета, военкомата и автошколы, зачислили меня без проблем курсантом на шестимесячные курсы водителей – шоферов профессионалов.
Рассказ "АВТОШКОЛА"

После окончания интерната, в село я не вернулся, продолжил учебу в вечерней школе. Жил я на улице Калмыкова недалеко от железнодорожного вокзала «Муртазово» у своих родственников –дедушки Джамала и бабушки Гуащажан. Посоветовал мне дедушка Джамал после окончания мной девятого класса не болтаться по улицам на летних каникулах, а закончить автошколу, получить права на вождение автомобиля и мотороллера, устроиться на работу на завод алмазных инструментов для получения трудового стажа, необходимого для поступления в институт. На заводе платят хорошо , буду иметь свои карманные деньги и продолжу учебу в вечерней школе. Уговорил дедушка меня, загорелся я желанием работать, накапливать трудовой стаж, учиться на отлично в школе, чтобы осуществить мечту детства - стать хирургом.
Взрослые дети дедушки: Соня, Ахмед и Роза жили со своими семьями отдельно, с ним оставались десятиклассница Азима и взрослый двадцати пяти лет Быля (Зулимби) - инвалид с одной ногой, работающий в домашнем хозяйстве. Быля потерял одну ногу в детстве, рассказывал, что доктора отрезали ему загноювшуюся ногу, чтобы спасти ему жизнь, но и с одной ногой он справлялся с любой работой, лучше, чем несколько здоровых парней. Высокий, красивый, веселый парень, Быля все время шутил, смешил нас. Ездил на свидание на велосипеде в станицу Александровское за 10 километров от дома. До того он был физически развит, что на одной ноге, с одним костылем мог пробежать стометровку быстрее, чем мы – молодые парни. Быле нужен был помощник, молодой здоровый парень, чтобы плести сетку для ограды из металлической проволоки. За десять лет до меня, у дедушки жили и отрабатывали честно свой хлеб мои троюродные братья из села Каншууей - Хасан и Ауес, я продолжил ихнее дело, крутил я барабан с проволокой, а Быля направлял звенья проволоки, плёл металлическую сетку, секунд через десять получалась одна секция шириной двадцать сантиметров, норма была двадцать пять метров сетки в день. Поработал один – два часа, сделал норму, отдыхай, учись днями в автошколе, вечерами в вечерней школе, работай на заводе.
Быля опекал меня, хвалил, тайком от дедушки давал деньги на карманные расходы, боялся потерять такого сильного, ловкого помощника. Специально договорился с соседкой школьницей, пухленькой, круглолицей, с курносым носиком, беленькой, красивой девчушкой, чтобы она меня завлекла. Бегал я все лето за ней, днем и ночью, пока учился в автошколе и даже учась в десятом классе вечерней школы, встречал из школы, провожал, водил в кино, в парк, на озеро купаться. Родители девочки, живущие рядом и мои родственники ни на шутку перепугались вдруг малолетние поженятся и заведут своих детишек. Сообщили моим родителям в село, приехала моя мать Катя, решили на общем совете родственников моих и девочки, что нам надо заканчивать школу, поступать в институт, а с глупостями надо завязывать. Как всегда в это время, проводили очередную реформу образования , переводили десятые классы в одиннадцатые и меня уговорили вернуться в родное село заканчивать экстерном вечернюю школу, чтобы выгадать один год. Будто пелена упала с глаз, перестал бегать по ночам на свидание, продолжали встречаться только днем и то не каждый день.
В автошколе по теории, механике, правилам движения учился лучше всех, на отлично, знания схватывал на лету. Ребята из сёл района, даже из поселка Муртазово, старше меня на 2 – 3 года, готовившееся к службе в армии, с трудом разговаривающие на русском языке, просили объяснить как работает двигатель внутреннего сгорания, я у них был авторитетом, слушались меня как старосту группы.
Практические занятия по вождению проходили на ровном, огромном зеленом поле между селом Дейское и поселком Муртазово. На занятиях по вождению случайно попал в кабину к инструктору, в паре с Жиляевым Толей (Анатолием). Он управлял автомобилем лучше инструктора, я многому научился за эти шесть месяцев у него. После службы в армии, Толя женился на моей односельчанке – Кажаевой Томе, все 50 лет прошедшие после автошколы, мы встречаемся в Нальчике, моем родном селе Каншуей, куда он приезжает к родственникам супруги. За Толей, здоровым, сильным парнем с огромными глазами, похожего на марсианина, бегали все девчонки живущие на улице Луговая, рядом с автошколой. Любыми путями девочки хотели познакомиться с Толей, красивым парнем, приносили нам ребятам билеты в кино, лишь бы мы приводили с собой Толю, но он не обращал на них внимание.
Рассказ "АВТОШКОЛА"

Однажды Толя пригласил курсантов посмотреть соревнования команд Северного Кавказа по борьбе на поясах, проходивших в кинотеатре парка культуры в Тереке (Муртазово). Откуда он узнал про соревнования, что он тогда задумал, до сих пор не ясно. Здоровые парни весом больше 100 кг, ухватившие двумя руками пояса соперников, кидали друг-друга как пушинку через себя на борцовский ковер, клали на лопатки. Борьба на поясах напоминала борьбу по вольной борьбе, которой я занимался в интернате, только одно было правило, пояс соперника не выпускать из рук, все приемы проводить через этот пояс. Приглашали всех желающих из зала поучаствовать в соревнованиях, взамен быстро выбивающих из турнира, побежденных борцов. Когда на арене остался один борец из Адыгеи, победивший всех, объявили: «Есть в зале смельчаки, которые могут побороться с победителем?». Мы вытолкали сопротивляющегося Толю на ковер, его быстро переодели в борцовское трико за кулисами. Вышел он в трико, и зал ахнул, увидев парня с буграми мышц на спине, на руках, широкой грудью. Все стали болеть за Толю, хлопать, кричать: «Толя, Толя!». Позже он рассказывал нам, что борьбой никогда в жизни не занимался, увлекался только штангой в школе. За несколько секунд Толя перекинул ошемленного соперника через себя и уложил на лопатки. Судья не засчитал поражение именитому спортсмену, чемпиону Кавказа, мастеру спорта, объяснил что были нарушены правила, пояс во время проведения приема был выпущен из рук, недовольные зрители зала свистели, орали: «Победу Толе!». Судья продолжил схватку, Толя снова и снова за секунды укладывал противника на ковер. Пришлось Судье и его помощникам признать победу на турнире неизвестного им парня из села Больтэй. Объявили, что Толя стал чемпионом Северного Кавказа, что ему присваевается звание мастер спорта по народной борьбе на поясах, награждается кубком, грамотой и денежным призом, и его приглашают на всесоюзные соревнования.
В автошколе у меня был и второй друг – Алкашев Хамзет (Хамзат), полная противоположность Толе, тихий, худенький паренек, живущий недалеко от автошколы, среднюю школу он окончил, в армию не взяли, в институт с первого раза не смог поступить, рос без отца, воспитывала его одна мама, которая считала своего избалованного, великовозрастного сыночка двадцати лет, еще ребенком. Хамзет все время опаздывал на уроки, не кому было его разбудить, мама уходила рано на работу, все шесть месяцев учебы, по пути в автошколу, я заходил к Хамзету, будил и приводил на занятия. Хамзет был умнее всех нас курсантов, настоящий философ, как-то я зашел с ним к бывшему односельчанину Дадову Сигатчери, переехавшего в Терек со своей семьей, на улицу Луговая рядом с автошколой, чтобы передать посылку из села. Дома была только дочурка Нина, познакомил Хамзета с ней. Хамзет окончил университет стал бизнесменом, а Нина окончила медицинское училище и стала медсестрой, поженились они. При встречах всегда благодарили меня что я их познакомил..
В автошколе обучали нас вождению в ночное время, до утра ездили по селам района, возили нас в верхний Акбаш, где мы учились спускаться и подыматься по опасным склонам, на огромных военных грузовиках «ЗИС» переезжали через реку Терек. Ездили за Нальчик в дальнее село Каменомоское за Туфом. Участвовали в соревнованиях, проводимыми ДОСАФ между курсантами автошкол республики, где Толя, Хамзет, Я, и курсант из села Тамбовка получили третий спортивный разряд. Через шесть месяцев, мы все были готовы к службе в армии, нам выдали права водителей, шоферов, профессионалов.
В ноябре 1964 г. после окончания автошколы, проучившись в десятом классе вечерней школы два месяца, уехал в родное село Каншуей. Работал помощником водителя, через несколько месяцев самостоятельно водителем грузовой машины. Ездил за сеном, возил зерно на склад, вечерами ходил на занятия в последний выпускной класс вечерней школы сельской молодежи. Никогда не уставал, чем больше работал и учился, тем активнее становился, до сих пор мои дети и внуки не могут меня догнать, я иду впереди, они плетутся за мной.
Приходил в дневную школу к своим друзьям, одноклассникам, учившиеся со мной в первых классах, а сейчас в выпускных, десятом и одиннадцатых классах. Участвовал в олимпиадах по физике, химии, биологии, математике, и почему – то без всякой подготовки побеждал на них, чем огорчал их учителей. Все же большая разница была в то время между сельским образованием и городским. На одной из олимпиад, случайно толкнул впереди стоящую девочку, извинился, познакомился с ней, с восьмиклассницой Заримой, с будущей спутницей моей жизни, худенькой, стройной как тростинка, с кучерявыми длинными косами, очень красивой девочкой, красивее всех девушек из нашего села и поселка Муртазово. Дружил с ней до окончания школы. Хвалили мои родители тихую, скромную, спокойную девочку Зариму, старшую дочурку друга отца, фронтовика Богатырева Сафарби, одобряли мой выбор.
Закончив школу в 1965 году, из целого выпуска вечерней школы, я один уехал из села поступать в медицинский институт, остальные выпускники остались со своими женами, детьми, продолжать работать в селе.

Рассказ "АВТОШКОЛА"


Апрель 2016 г. Михаил Карашев.

Рассказ "ИНСТИТУТ"

Рассказ "ИНСТИТУТ"


Рассказ "ИНСТИТУТ"



Летом 1965 года, впервые в своей жизни, я, 17 летний паренек, приехал в столицу Северо - Осетинской АССР, город Орджоникидзе, поступать в медицинский институт.
От междугородного автовокзала, который находился при въезде в город со стороны Нальчика, я добирался до улицы Пушкина, где располагался медицинский институт, часа два. Долго ходил вдоль высокого забора, сложенного из красного кирпича, потерявшего цвет за века, прошедшие со дня постройки. Заходил в многочисленные корпуса медицинского института, напоминающий старинный монастырь, искал деканат, чтобы сдать документы в приемную комиссию. Предъявил председателю приемной комиссии справку, выданную Сельсоветом, взамен паспорта, трудовую книжку колхозника, в институт не принимали без двухгодичного трудового стажа, и самый ценный для меня документ – аттестат о среднем образовании. Со мной долго беседовал председатель приемной комиссии - декан первых курсов, спрашивал, откуда я, кто родители, почему хочу стать врачом, был у меня опыт какой то в медицине. Я ему рассказал, что в детстве оказывал помощь братику Тимоше, когда он купаясь в реченьке курп под новым мостом, случайно впоймался на проволоку как рыба на крючек, которая пронзила ему большой палец левой кисти насквозь.
Прибежал к нам домой соседский мальчик Хажхожев Хасанби, сообщил мне про несчастье, мамы и папы как всегда дома не было. Помчался я с ним к Тимоше, через минуту я был на речке, осмотрел палец, и понял что проволока прошла под кожей, задев немножко мякоть и вышла на другую сторону пальца. Бедный братик посинел от холода, клацает зубами, терпит, не плачет. Помочь некому, взрослых рядом нет, и инструментов в селе чтоб перекусить или перепилить проволоку вряд ли можно было найти.
Криком, вот змея плывет отвлек внимание Тимоши, дернул кисть вверх и освободил от проволоки, отвел его в сельскую амбулаторию, где ему сделали уколы от столбняка.
Другой случай, катались мы ребятишки с горки-обрыва на водокачке, который облили водой и сделали из глины, покрывающую горку - каток, все благополучно добрались до подножья, кроме одного, тихого, скромного, немногословного мальчика Хамизы Жигунова, приехавшего к нам в село Каншуеей с мамой Сальмой из Плановского, он напоролся на ржавый осколок снаряда, скрывавшегося под слоем глины и распорол бедро сантиметров на 20 - 25. Из зияющей раны обильно шла кровь, с перепугу все ребятишки разбежались по домам. Я быстро наложил повязку жгут из рубашки на рану бедра, дотащил Хамизу до сельской амбулатории, где ему зашил рану врач Артюша из Ростова-на-Дону.
Третий случай, братик Валера случайно сел на разбитый осколок бутылки, сильно поранился, быстро я заткнул носовым платком зияющую, кровоточащую рану, плотно прижал рану ладонью и ответ в Терскую больницу на попутном грузовике, где ему наложили швы.
Четвертый случай в моей небольшой медицинской практике, годовалый буйволенок, любимец всей семьи сломал голень, кости торчали наружу, половина голени с копытом свисала как тряпка. Бедный буйволенок с перепугу и боли застыл на месте, держась на трех ногах, не пытался убегать. Мама наша плакала, отец предложил радикальные меры, чтоб буйволенок не мучался.
Я собрал и соединил осторожно обломки косточек, налил на рану йоду, наложил повязку, сверху положил гипсовую повязку с четырьмя дощечками от копыта до живота, гипс принес из амбулатории младший брат отца Хажпаго, работающий завхозом в сельской больнице, к застывшему гипсу на всю длину поломоной ноги привязал колышек - костыль, выступающий сантиметров на пять за копыта, об который он мог опираться. Целые две недели буйволенок не выходил из хлева, не пытался ходить, но от еды и воды не отказывался. Меня все время облизывал своим большим шершавым черным языком. Через 3-4 недели буйволенок разгрыз гипсовую повязку и как ни в чем не бывало на своих четырех ногах встретил нас во дворе. Я рассказал декану, что всему этому я научился у доктора Артюши в сельской амбулатории, где я пропадал целыми днями и наблюдал как он лечит больных, накладывая повязки.
Декан долго смеялся над моим рассказом, заявил, что я хоть сейчас могу работать врачем, что у меня навыки хирурга и он не сомневается увидеть меня в институте к началу занятий первого сентября, принял у меня документы и отправил меня в Нальчик обратно, куда через месяц, вначале августа должны были приехать преподаватели из медицинского института принимать экзамены.
Окрыленный такой новостью, что экзамены будут проводиться в Нальчике, где дома и стены помогают, я вернулся домой
дожидаться экзаменов. За неделю до приезда приемной комиссии, мать сообщила, что звонили из министерства здравоохранения нашей республики, предложили мне попробовать сдать экзамены в другие медицинские институты нашей большой страны, если не сдам экзамены, или не пройду по конкурсу, то у меня остается возможность сдать повторные экзамены, вторая попытка для поступления в медицинский институт в г.Орджоникидзе.
В сопровождении мамы, которая училась в 1944 – 1945 годах в Ленинском институте, в Затишье, ныне Кабардино – Балкарский Государственный Университет, я приехал сдавать досрочные экзамены. Экзамены принимали в главном корпусе университета профессора, заведующие кафедр, доценты, аспиранты.
Многочисленные родители будущих студентов, с перепуганными дочурками моего возраста, и бравые ребята, старше меня лет на пять, закончившие медицинские училища, отслужившие в армии, державшиеся спокойно и солидно, знавшие себе цену, и даже несколько женщин с грудными детьми на руках, собрались в большой аудитории университета. Родители хвалили своих любимых чад, какие они умненькие, вундеркинды, что можно даже без экзаменов их зачислять в медицинский институт.
Вызывали на экзамены по несколько человек согласно списку, по алфавиту, направляли в разные аудитории, на разные этажи, сдавать устные экзамены по физике, по химии, по биологии. Сразу было видно и без экзаменов, кто знает на отлично школьную программу, чего стоят знания молоденьких шестнадцати – семнадцати летних выпускников, окончивших школу месяц назад, сыплющие формулы по физике и химии направо и налево, и знания старших ребят, закончивших после седьмого класса медицинское училище, отслужившие в Советской Армии по несколько лет, которые не годились в подметки молодым.
Экзамены сдали все, и молодые, и старики, так мы называли старших, которым было за 20 лет. Без особых усилий, волнений, я спокойно сдал все вступительные экзамены. Результаты экзаменов переслали в медицинские институты для участия в конкурсах на зачисление. А нас отпустили, предупредили, в любом случае явиться на повторные экзамены, которые должны были проводить гости из медицинского института г.Орджоникидзе.
Ждали целую неделю, но нам так и никто не объявил, прошли мы по конкурсу или нет в другие институты. Приехали экзаменаторы из Орджоникидзе, собрали нас в самом большом зале нальчикского медицинского училища, на первый экзамен по Русскому языку, я выбрал тему – «Как закалялась сталь?» - Н.Островского. Только начали писать сочинение, минут через десять председатель экзаменационной комиссии объявил, что сдавшие документы в деканат медицинского института месяц назад, и успешно сдавшие экзамены неделю назад в медицинские институты страны, автоматом зачислены на первый курс Северо-Осетинского медицинского института, попросили нас покинуть зал, человек тридцать девушек и парней радостно переговариваясь быстро выскочили из зала. Остальные, примерно двести человек, остались дописывать сочинение.
Особенно радовался я, мне не хотелось далеко уезжать от своей малой Родины, от своих родителей, многочисленных маленьких братиков, от своей любимой девушки, кучерявой Заримы.
Мы, студенты из Кабардино – Балкарии, прибывшие на учебу к первому сентябрю в город Орджоникидзе, не досчитались половины ребят, с которыми познакомились в Нальчике на досрочных экзаменах. Только после окончания третьего курса медицинского института, на практике в Терской райбольнице, я узнал куда делась другая половина пропавших ребят, успешно сдавших вступительные экзамены. Мне рассказал практикант из Ростовского медицинского института Карашаев Хамиша, из села Верхний Акбаш. С ним я познакомился три года назад в Нальчике на досрочных экзаменах, когда сдавал экзамен по физике доценту кафедры физико – математического факультета, симпатичному, вежливому мужчине лет сорока с фамилией Карашаев, как и у моего нового друга Хамиши.
На всю жизнь запомнился мне этот экзамен, я ответил на все вопросы билета, решил все задачи, все время меня внимательно слушал и улыбался доцент, принимающий у меня экзамен, задал несколько дополнительных вопросов, откуда я, не хочу ли я поступить к ним в университет на физико – математический факультет? Предложил, если меня не зачислят в медицинский институт, то с этими оценками примут в университет на физико – математический факультет без дополнительных экзаменов. Поставив оценку отлично, отпустил меня на все четыре стороны.
Хамиша Карашаев тоже получил оценку отлично.

Рассказ "ИНСТИТУТ"

Хамиша рассказывал, что он хотел остаться как и я поближе к своим родителям, но его зачислили в Краснодарский медицинский институт, за неделю до отъезда в Краснодар его вызывали в Минздрав и сообщили, что он зачислен в Ростовский медицинский институт, а не в Краснодарский. Как он не сопротивлялся и не хотел, все равно его отправили учиться подальше от своей малой Родины. Он по конкурсу проходил без всяких препятствий в Ростовский институт, как отлично сдавший все экзамены, имевший стаж медработника – работал в селе фельдшером, а в армии служил в медицинском пункте воинской части.
На установочных лекциях в медицинском институте города Орджоникидзе, нас студентов первокурсников разделили на 14 групп, по 20 студентов примерно, назначили старост групп, меня, семнадцатилетнего паренька из села Каншуей Терского района КБР, выбрали старостой одиннадцатой группы, рекомендовал меня
декан первых курсов, который беседовал со мной при сдаче документов для поступления в медицинский институт, он помнил, что в автошколе я был старостой группы курсантов. Старостой всего курса назначили Гучева Анатолия, двухметрового бравого парня из села Альтуд, Прохладненского района КБР, только что демобилизованного из Армии, в военной гимнастерки, с погонами старшего сержанта медицинской службы, служившего три года начальником медицинского пункта, и комсоргом воинской части.
Нам, студентам из Кабардино – Балкарии симпатизировали почему – то все преподаватели, на первом и всех последущих курсах до окончания медицинского института. Видимо из – за самостоятельности, и исполнительности.
Две недели нам читали только лекции, практические занятия должны были начаться после колхоза, у нас было масса времени познакомиться с друг другом, подружиться, побродить по городу.
Город Орджоникидзе, вторая моя малая Родина, в который я влюбился с первого раза, был основан в 1784 году, на месте ингушского села Зауре (Заур – Победа), осетинская Дзаурикау (Дзуар – осетинский крест), русская крепость Владикавказ.
Всей группой мы ходили после лекции на киносеансы в ближайший кинотеатр «Дружба», в медицинскую библиотеку института, набирали учебники для занятий.

Рассказ "ИНСТИТУТ"

С первой минуты и до окончания института я успешно исполнял обязанности старосты группы, все вопросы по получению студенчиских билетов, назначения стипендии, предоставления общежития, решал в деканате.
Быстро пролетели две недели установочных лекций, обустроились все, кто в общежитии, кто на квартире, получили студенчиские билеты, учебники по анатомии, по физиологии, атласы. Нас отправили домой на семь дней, чтобы мы прибыли в соответствующей экипировке для поездки в колхоз, чтобы решили вопросы на своей малой Родине по получению паспортов и снятии с воинского учета.
Через семь дней я вернулся в свой медицинский институт где меня ждала одиннадцатая группа, готовая к поездке в колхоз имени Коста Хетогурова, селения Кирова, Ардонского района Северной Осетии, для уборки кукурузы – королевы полей…


1 МАЯ 2016 ГОДА М. КАРАШЕВ.
  • Яндекс.Метрика
  • Web-WM.info - сервис бесплатной раскрутки ваших сайтов