Рассказ "КОЛХОЗ"

Рассказ "КОЛХОЗ"


Рассказ "КОЛХОЗ"


В сентябре 1965 года, нас, триста студентов первого курса медицинского института г.Орджоникидзе, в сопровождении преподавателей, ассистентов, доцентов, деканов, кандидатов и докторов наук, профессоров, на больших автобусах под №3 и №4, снятых с городских маршрутов, отвезли на уборку кукурузы в колхоз имени Коста Хетагурова, Ардонского района, селения Кирова.
Разместили нас в большом сельском клубе, девушек за занавесом на сцене, на железных кроватях, а ребят на матрасах, разложенных на деревянном полу всего зала. Жили мы как на войне, в полевых условиях, воду могли раздобыть из единственного крана на улице, туалет был наружный. А в остальном все было отлично, кормили нас три раза в день, утром и вечером в столовой, наспех сооруженной под открытым небом возле клуба, а обед привозили на кукурузное поле, где мы работали, все были довольны сытными борщами, супами, отварным мясом, холодным компотом и сладким киселем. Хлеб в селе был особенный, пекли его в колхозе, огромный круглый каравай, весом до 3кг, мягкий, вкусный, ели и никак не могли насытиться.
Вставали рано, в пять часов утра, быстро завтракали и нас отвозили на грузовых машинах в поле. Норма была 25 корзин на студентку и 30 корзин на студента в день. Первые несколько дней нам всем было трудно, жара за 40 градусов, зной, солнцепёк, жажда, мышцы ноют, болят, пальцы не гнутся. Очень жаль было видеть, как мучаются девчушки – студентки, одетые в грубые рабочие комбинезоны, с грязными заплаканными личиками, тянущиеся вдвоем – втроем большую корзину, еще не заполненную золотыми початками кукурузы, и городских ребят, маменьких сыночков, с нежными пальцами, не привыкшими к тяжелой физической работе, отдыхающих по 15 – 20 минут на своих доверху набитых корзинах. Только нам, ребятам, выросшим в деревнях, привыкшим к повседневному физическому труду, и демобилизованным из армии бравым парням, было все нипочем. Мы подбирали полные корзины, тащили к трактору с прицепом, двигающемуся по убранному кукурузному полю и кидали эти корзины весом 25 – 30 кг одной рукой за 3-5 метров, не доходя до трактора и попадали прямо в середину прицепа. Если бы не было нас ребят из сел, и отслуживших в армии парней, то сорвалась бы компания по уборке кукурузы, ни колхоз, ни шефствующий над ним наш медицинский институт, никогда не выполнили бы такую трудную задачу, поставленную партией и правительством.
Через несколько дней, наших девушек и городских ребят нельзя было узнать, с песнями двигались по рядам кукурузы, шли вперед, как в атаку, по кукурузному полю, обрывали початки, быстро заполняли корзины, а мы едва поспевали подбирать за ними полные корзины и закидывать в прицепы тракторов.
Вечерами гуляли по маленькому селу, пели песни, знакомились друг с другом, узнавали, кто откуда приехал в институт? Подружились за месяц работы, мы, студенты первого курса: Осетины, Чеченцы, Ингуши, Армяне, Грузины, Кумыки, Лезгины, Кабардинцы, Балкарцы, Русские, Немцы, Евреи. Узнали своих преподавателей первого курса, и будущих на старших курсах. Девчушки из Кабардино-Балкарии ни на шаг не отходили от нас, парнишек, все поучали нас, как своих младших братишек, с этой или с той не дружить, не встречаться, а с этой можно.
Прошло более пяти десятков лет, будто вчера расстался с миленькими, молоденькими сестричками – студентками, с которыми познакомился в колхозе: Канчукоевой В., Кебековой Л., Маировой.М., Кардановой, Дулаевой С., Кусовой В., Балаховой Р., Дударовой А., Дауровой Л., Балкаровой М., Барагуновой Н., Шепиловой Р., Ибрагимовой Х., Тулаевой Н., Муцаевой Р., Техкаевой Т., Хажнагоевой Е., Макеевой З., Хаджиевой Л., Факовой Л., Шогеновой М., Толасовой А., Дугорлиевой Л., Аслановой М., и с бравыми ребятами: Гучевым А., Мирзоевым Х., Кульчиевым А., Паштовым Б., Аликаевым Б., Пшуковым Б., Хакешевым Т., Слепушкиным В., Икаевым О., Бериевым Дж., Тедтоевым Т., Кунижевым Б., Качмазовым В., Цахиловым В., Дзагуровым В., Шаковым А., Уруймаговым В., Кароевым Н., Джунаидовым К., Сазоновым В.
Один - два раза в неделю, к нам, на кукурузное поле, приезжала автолавка из города, привозила по заказу все, что было необходимо в полевых условиях. С радостными криками сбегались к ней наши девочки и мы ребята, покупали сладости: конфеты, халву, сахар, чай, лимонад, минеральную воду. Впервые я попробовал крем-соду, до сих пор будто это было пять минут назад, сладкий вкус, шипучей, ледяной крем-соды стоит во рту.
Ближе всех, как с родными братьями подружился в колхозе с: Чеченовым Бесланом, Кештовым Музарином, Хачетловым Романом и Беппаевым Юсупом.
Юсуп будто появился ни откуда, все думали что он из Осетии, оказалось, что он наш земляк, из села Верхний Чегем, откуда был родом и наш любимый, народный поэт – Кайсын Кулиев. Юсуп тоже был в военной форме, только что пришел из армии. Каждую ночь ему приходилось менять место в клубе, где он спал, соседи жаловались, что он не дает им спать, сильно храпит, перетаскивая свою постель с места на место, в конце концов он очутился рядом с нами, ребятами из Кабардино – Балкарии, где мы и узнали, что он тоже один из наших. Больше его никто не беспокоил.

Шесть лет я не видел Юсупа, и не знал где он. После службы в армии и двухгодичной клинической ординатуры в г.Казани, я работал в Терской ЦРБ, переехал в 1979 г. в г.Нальчик, и продолжил работу в отделении Анестезилогии и Реанимации гор.больницы. Случайно, возле Дома Советов, встретил Юсупа, он не изменился, остался таким же как и был, веселым, жизнерадостным парнем. Оказалось, что он тоже закончил двухгодичную ординатуру, но в г.Саратове, работал на станции скорой помощи в Нальчике, был холост. Я похвастался, что у меня два сына, а он старше меня, и до сих пор не женат. Предложил познакомить его со старшей медсестрой отделения Реанимации – Розой Д. До того он был стеснительный, что начал отказываться, что он после дежурства, не брит, приводил массу причин, что так нельзя, обычаи не позволяют. Тогда я придумал выход, пригласил его к себе домой, на день рождение младшего сына Аскера, которому исполнялось 1 год в ближайщую субботу. Немножко я схитрил, день рождение у сына должно было быть через месяц. Пригласил я и Розу, которую я обрабатывал целых три дня, рассказывал про своего друга, какой он красивый, хороший, умный, но один недостаток, не женат до сих пор, не нашел достойную девушку. Заинтересовалась Роза, согласилась прийти на день рождение к моему сыну и посмотреть на хваленного Юсупа. Пришли они ко мне в ближающую субботу, на день рождение моего сыночка, которому должно было исполниться 1 год через месяц. Влюбились они с первого взгляда друг в друга, через пол часа они договорились, куда посылать сватов, и к кому. Через месяц сыграли свадьбу. Через три года у Юсупа подрастали двое детей, девочка и мальчик.
С Кайсыном Кулиевым, любимым нашим народным поэтом из нижнего Чегема как и Юсуп, наши дороги пересеклись два раза. Первый раз в городе Тереке, его привезли с сердечным приступом в районную больницу, из дома культуры, где проходил творческий вечер народного писателя Кабардино-Балкарской АССР – З.Т., с которым Кайсын сидел в президиуме рядом, внезапно З.Т скончался от острого сердечного приступа. В результате такого потрясения у Кайсына развился сердечный приступ. Дежурным врачом был я, через пол часа, после экстренной помощи, которую я ему оказал, состояние его нормализовалось, со словами благодарности он уехал в Чегем, приглашал меня в гости, подарил визитку. Второй раз наши дороги с Кайсыном пересеклись в далекой Казани, в гостинице – ресторане «Татарстан», мы ординаторы Казанского Медицинского Института: Жилов И., Афаунов Х. и аспирант ветеринарного института Шугушев М., отмечали день рождения, прилетевшему из Нальчика, зятю Жилова. Услышав знакомую речь, Кайсын Кулиев, ужинающий за отдельным столиком, прислал через официанта нам шампанское, фрукты. Узнав его мы побежали к нему, и пригласили к себе за праздничный стол. Представились по очереди, я напомнил ему, что мы уже с ним знакомы. Он чуть не плакал, обнимал меня, говорил всем, что я его спаситель, оказывается Кайсын приехал на празднование дня рождения народного поэта Татарстана – Мусы Джалиля.
После закрытия ресторана, всех нас он пригласил в свой номер, где подарил нам сборники своих стихов. Читал нам новые стихи, которые еще не публиковались в печати. Приглашал нас всех к себе в гости в Чегем, а больше всех меня, своего спасителя. Ребята даже стали мне завидовать.
В 3 часа ночи, на последнем трамвае, добрались мы до своего общежития на улице Пионерской. Больше наши пути с Кайсыном Кулиевым не пересекались, к сожалению.
Чеченов Беслан из Жемталы, высокий, стройный парень с усами, про таких говорят «красавец кавказец», «джигит», приехал в колхоз в красивой офицерской форме, которую носили наши военнослужащие за границей, он только демобилизовался из армии, где три года служил в Германии, в военном госпитале.

Рассказ "КОЛХОЗ"

Беслан сразу понравился всем студентам первого курса, и даже преподавателям. Вокруг умного, обоятельного парня всегда крутились девочки – студентки и даже аспирантки, пытавшиеся обратить на себя его внимание.

Рассказ "КОЛХОЗ"
С Бесланом я жил в одной комнате медицинского института, по улице Декабристов 39 все первые три года учебы. После третьего курса, я женился на красавице Зариме, односельчанке из села Каншуей, снял квартиру по улице Народов Востока 28, в 100 м. от общежития.
Очень многому я научился у Беслана за шесть лет учебы, зубрили вместе анатомию, немецкий язык, где на уроках особое внимание обращала на него молодая преподавательница немецкого языка. По нашему совету Беслан отвечал ей взаимностью, дарил ей цветы, которые мы всей группой покупали. Благодаря усилиям Беслана, вся наша группа училась на хорошо и отлично по немецкому языку.
После окончания медицинского института, Беслан работал хирургом, фтизиатром несколько лет в Нальчике, затем главным фтизиохирургом в Республики.
Кештов Музарин - самый красивый парень на первом курсе, все девочки были влюблены в него, но он выбрал красавицу, ингушку, Мальсагову Л., из ингушского г.Малгобека, на третьем курсе он женился на ней. Целая история была с его женитьбой, приехали ночью из Психурей нашей Республики, забирать невестку, а её из общежития не выпускают к жениху кабардинцу. Сбежались ребята ингуши, кабардинцы, осетины, чуть до драки не дошло. Вызвали милицию, которая выяснила, что невестка по любви выходит замуж. Пришлось невестку выпускать из общежития к своему любимому жениху.
Почему – то никто из родственников жениха не сообразил, что надо было забирать невестку с торжествами, с цветами, с музыкой днём из общежития, никто бы и не припятствовал бы.
В этой истории с женитьбой больше всех пострадал без вины – Хачетлов Роман
.

Рассказ "КОЛХОЗ"

Комендант общежития написал жалобу Ректору института, что он организатор похищения невестки, что он ночью устроил беспорядок, переполох в общежитии. Очислили Рому из института с формулировкой «За инстинировку похищения девушки».
Разобрались, подключились партийные органы из Ингушетии, Осетии и Кабардино-Балкарии. Восстановили его через два месяца. Рома обиделся на всех, не захотел продолжать учебу в г.Орджоникидзе и перевелся на медицинский факультет Нальчинского Университета на курс ниже. До сих пор ему обидно, что наказали его безвинного.

Рассказ "КОЛХОЗ"

Через месяц мы закончили уборку кукурузы, перевыполнили норму в три раза, выполнили задания партии и правительства. Всех студентов - первокурсников поощрили денежной премией. Сельчане благодарили нас, приглашали следующей осенью приехать к ним опять на уборку кукурузы. Радостные мы вернулись в свой родной институт, за которым соскучились, чтобы продолжить учебу.




5 МАЯ 2016 ГОД. М.КАРАШЕВ

Рассказ "Анатомия"

Рассказ "Анатомия"

Рассказ "Анатомия"

После окончания уборки кукурузы, осенью 1968 года, у нас первокурсников медицинского института начались практические занятия по анатомии. Занятия проводились ежедневно в отдельном большом корпусе, который студенты прозвали «Анатомичкой». Здесь была знаменитая кафедра по анатомии, учебные комнаты, прекрасный анатомический зал, с тысячами образцов организма, и подвальное помещение с огромными бетонными ваннами, где в растворе формалина хранились «Экспонаты».
На лекциях профессора предупреждали – если мы не будем знать анатомию на отлично, лучше оставить институт добровольно, пока не отчислили.
Со всего курса только одна красивая, пухленькая девочка Толасова Алла, отказывалась заходить в подвальное помещение, падала в обморок при виде «Экспоната» лежащего в растворе формалина. Написала заявление, чтобы ее отчислили из института. Вызвали нас старост групп в деканат, попросили помочь, взять шефство над Аллой. Весь курс обхаживал её, ни на одну минуту днем и ночью она не оставалась одна, рассказывали ей смешные истории, подкладывали ей в портфель образцы органов из пластмассы и пластилина. Обнаружив страшную для нее находку, она подымала крик, рыдала, хохотала, через две недели Алла забыла все свои страхи, стала свободно посещать занятия по анатомии, заходить в подвальное помещение, где хранились «Экспонаты».

Рассказ "Анатомия"

На пятом курсе Алла вышла замуж за отличного парня Маирбека из Чечни.
Вначале первого курса, у нас студентов из Кабардино-Балкарии, не изучавшие в средней школе иностранные языки, были большие проблемы. Зачислили нас в группу для начинающих изучать английский язык. Целый месяц мучал нас старичок, преподаватель английского языка, он умудрялся на одном занятии поставить каждому по три двойки: по чтению, по грамматике, и за словарный запас.
Подсказали нам и помогли в этой тяжелой ситуации – Гоова Лариса, аспирантка кафедры гигиены, моя родственница, односельчанка, Баниева Роза – председатель проф.союзного комитета института, старшекурсница, Езаов Килишби – старшекурсник, мой близкий родственник из села Инаркой, поговорили они с деканом, пригласили нас всей группой в деканат, написали заявление, что изучали в средней школе немецкий язык, и хотим продолжить изучение немецкого языка. По институту издали приказ – зачислить всех нас в группу продолжающих изучать немецкий язык.
Миленькая, красивая, молодая девушка, преподавательница немецкого языка была довольна нами, усердно читающими тексты по немецкому языку. Помог нам латынский язык, которым мы овладели в течение месяца. Через несколько недель мы стали получать четверки и пятерки по немецкому языку. На четвертом курсе все мы успешно без троек сдали гос.экзамен по немецкому языку.
Ни один студент из нашего курса не был отчислен за неуспеваемость, с нами ежедневно, ежеминутно занимались прекрасные, умные, тактичные преподаватели, которые могли сотни раз объяснить, рассказать про одну и ту же тему. Наизусть мы учили анатомию, физиологию, гистологию. Могли под микроскопом по одному тоненькому срезу, по клеточкам определить, откуда, из какой части тела они взяты.
Если кто – то переставал посещать занятия, мы – старосты групп, должны были в течение двух – трех дней сообщить нашему декану причину отсутствия студента.
Недалеко от нашего мед.института, за парком, находился педагогический институт, где так – же учились студенты из Кабардино-Балкарии. Богатырёв Леонид - мой односельчанин из села Каншуей, будущий чемпион мира в легком весе по вольной борьбе, будущий тренер сборной нашей страны, приходил часто по вечерам со своими друзьями на тренировки к нам, в спортзал мед.института. В армии, я служил в г.Луховице, недалеко от Москвы, один – два раза в месяц приезжал к нему в гости, в Москву, где он жил в прекрасной однокомнатной квартире, приводил младшего брата Валерика с собой, учившегося в высшей Комсомольской школе. Бродили по Москве, катались на катерах, смотрели стереосеансы в кинотеатрах на Арбате.
Все первокурсники без проблем закончили первый курс, перешли на второй курс, разъехались на каникулы по своим родным домам. Приехал я в свой родной Каншуей, где заканчивали среднею школу мои бывшие одноклассники, проучившиеся одиннадцать лет, и моя девушка Зарима, проучившуюся десять лет. Выпускными классами в этом году по всей стране были десятые и одиннадцатые.
Зарима поступила в Нальчинское медицинское училище, учиться на фельдшера. Мой младший брат Вова, окончивший политехнический техникум, поступил в Нальчинский университет. Все мои бывшие одноклассники – одногодники поступили в институты, университеты, техникумы страны, а учившиеся по два – три года в одном классе ребята, были призваны в армию, все до одного, где доучивались, овладевали знаниями, которыми не могли их научить в средней школе.
Все три месяца на летних каникулах работал водителем, возил пшеницу в на элеватор в Терек, не успел оглянуться, как пришлось возращаться на учебу в институт.
Анатомия для меня, будущего хирурга, была и остается самой интересной и любимой наукой, разбуди меня хоть в три часа ночи и спрашивай про нее, все я знаю наизусть, где собачья ямка, где красивая мышца, про артерии и вены, лица, черепа, кисти.
Эти знания пригодились мне когда я стал работать хирургом в Терской Районной Больнице. Как-то вызвали меня в приемное отделение, посмотреть больную, которую направили из поликлиники на ампутацию пальца, а это оказалась ближайшая родственница, Карашева – Кампарова Х., героиня труда, первую машину жигули – копейку, как ее называли в народе, Райсполком выделил для нее. Увидела меня, плачет, как я без пальца буду, как буду работать дояркой в колхозе. Осмотрел я ее палец, понял, что не надо никакой госпитализации, ни ампутации пальца. Хирург в поликлинике увидел почерневший, опухший палец, не разобрался, поставил неправильный диагноз – «гангрена пальца», и направил необоснованно в стационар. За несколько минут, под местным обезболиванием, убрал все больные ткани до косточек, наложил повязку с мазью Вишневского, и отпустил плачущую родственницу домой, предупредив ее не развязывать рану, не мочить, ничего не делать эти дни, явиться через пять дней. Через пять дней все зажило, повязку сняли и её отпустили домой.
Приехала из Сочи, где проходила практику, Роза, младшая сестра моей супруги. Пришла ко мне на работу с моей супругой, плачут, Роза прикрывает лицо платком. Оказалось, у нее абсцесс лица, в Сочи побоялись её оперировать, посоветовали поехать к себе домой.
Тонким, глазным скальпелем ткнул в центр гнойника, на глазах отёк лица у неё спал, через три дня никаких следов не осталось, и Роза уехала обратно в Сочи.
Несколько дней не выходила на работу наша операционная сестра Ю., одна из сестричек – близняшек, работающих в отделении, у неё оказался абсцесс века, лицо отекло, глаз полностью заплыл, плачет. Старшие, опытные хирурги категорически отказались ее оперировать, боялись повредить нерв, вызвать паралич века, советовали ей ехать в Нальчик, обратиться к лицевому хирургу. Помог я, молодой хирург, плачущей Ю. До сих пор встречаю Ю, закончившую мед.факультет, и работающую зав.клинической лабораторией в одной из больниц Нальчика, которая благодарит меня за оказанную помощь.
На дежурстве в выходной день, на обходе, меня пригласили в инфекционное отделение к тяжело больной. А это оказалась мамина подруга, учительница Троян П. За секунды, при первом взгляде, я понял, что у нее перетонит, а не инфекционная болезнь. Быстро собрал хирургов, операционных сестер, спасли её, всю жизнь она благодарила меня.
На следующем дежурстве, через неделю, на обходе в терапевтическом отделении, показали мне умирающего мальчика, с диагнозом «ревматизм», а у него перетонит, флегмонозный аппендицит, вытащили мальчика с того света. Иногда встречаю в Нальчике высокого, красивого мужчину с усами, который кричит – «Доктор! Доктор! Вы меня спасли!», приглашает к себе домой, похвастаться перед своими детьми.
В Нальчике, на дежурстве, толпа людей занесла в реанимационное отделение почерневшего, не подающего признаков жизни, мальчика пяти лет, за мгновение, прямо в коридоре, я вытащил пальцами изо рта мальчика большой абрикос, который перекрывал дыхательные пути, через несколько секунд мальчик стал дышать, порозовел, очнулся, заплакал. Радостные родители унесли его домой, на другой день пришли благодарить своего спасителя.
Хажгуаше 80 лет, увидев меня, она плачет, вспоминает и рассказывает всем, как я лечил ее, сохранил палец, который ей хотели отрезать.
Роза, красавица, вечно молодая, веселая, тоже вспоминает, что благодаря мне она ходит без шрама на лице.
Помог я своему младшему брату Сереже, которого мать привезла к хирургам с болями в животе, осмотрели хирурги его, поставили диагноз – «кишечная колика», и отпустили домой, я заподозрил у него аппендицит, оставил ночевать у меня дома, ночью на скорой привез Сережу в хирургию с диагнозом «Флегмонозный аппендицит», оперировали его, убрали нагноившийся аппендикулярный отросток.
После окончания 5го курса медицинского института, я проходил практику по хирургии в РКБ в г. Нальчике, ко мне приехала мама Катя из села с распухшим указательным пальцем правой кисти, я сразу предложил ей, надо вскрыть гнойник, хотел показать хирургам, но она категорически отказалась. Попросила, чтобы я сам ее прооперировал. Другим она не доверяет кроме своего сыночка. Отвел ее в травпункт при РКБ к хирургу-травмотологу Тарчокову Харитону, который когда то работал у нас участковым врачем, затем учился в ординатуре в г. Орджоникидзе, мы с ним были большие друзья. Харитон ассистировал мне, подавал шприцы с новокаином для обезболивания, скальпель. Мать не заметила и не почувствовала как я вскрыл ей гнойник, отвлекал ее разговорами Харитон, через три дня она забыла про свой больной палец.
За много лет работы, я облегчил страдания сотням больным, десятки спас, никогда не жалел, что выбрал профессию врача, что днем и ночью отдавал все свои силы и знания во благо здоровья людей, и где бы я не работал, в хирургии, в анистезиологии и реанимации, в мед. лазарете воинской части, в психоневрологическом и наркологическом диспансерах, на скорой, в сан.авиации, всегда, в трудную минуту выручали отличные знания по анатомии.

Рассказ "Анатомия"


7 МАЯ 2016г. М.КАРАШЕВ

Рассказ "Зарима"

Рассказ "Зарима"

Рассказ "Зарима"


Старший ребенок, из многодетной семьи школьного друга моего отца, Зарима, худенькая, беленькая, с прозрачной кожей, с вьющимися каштановыми, длинными косичками до пояса, была самым любимым ребенком для родителей, трех братиков, и сестрички. Особенно ее отец Сафарби, фронтовик, не чаял души в ней, все беспокоился, спрашивал, не голодна ли она? Кормили её? Не обижали!? Возил в Нальчик к профессору Кушхабиеву Виктору, бывшему участковому врачу нашего села Каншуей, спрашивал, как ее кормить, почему у нее плохой аппетит, почему худенькая? Всякий раз, его успокаивали, ребенок здоров, наберет вес, всему свое время.
Незаметно для всех, к пятнадцати годам, в 7-8 классах, Зарима превратилась в высокую, стройную, красивую девушку. Одноклассники и старшеклассники стали обращать на нее внимание. Судьбе было угодно, чтобы я вернулся в Родное село и случайно познакомился с ней на одном из школьных викторин. Она выбрала меня, учившегося пять лет в Тереке, вернувшегося в Родное село заканчивать среднюю школу, стала дружить со мной.

Ребята, ссорившиеся между собой из-за нее, сразу успокоились, взяли Зарима 1968 годЗарима 1968 годмою сторону, не давали никому к ней приближаться кроме меня. Рассказывали мне, кто к ней приставал, кого прогнали подальше от нее. Сперва у меня возникли проблемы с почтовой связью. Пытался передать записку через своих младших братиков Валерика и Лиуана, с которыми Зарима работала в ученической бригаде. Вечером я поинтересовался у братиков передали они записку, оказалось, что потеряли ее на кукурузном поле. На велосипедах мы в троем добрались до кукурузного поля, была летняя ночь, ярко светила луна, освещавшая все кругом, было видно как и днём. Нашли четырнадцатый и пятнадцатый ряды кукурузного поля, которые пропалывали мои братики, прошли целый километр но не нашли записку, вернулись ни с чем, решили рано утром возобновить поиски. Ночью прошел сильный дождь, я успокоился, теперь если записку и найдут, то не смогут прочитать, дождь уничтожил текст написанный простым карандашом, и никто не узнает теперь нашу тайну. После этого случая я стал осмотрительнее в выборе почтальонов, выбрал одноклассника Заримы - Улигова Юру, красивого, умного, интеллигентного парня, он и был нашим тайным почтальоном, через него мы обменивались записками, где мы сообщали друг – другу о месте очередной встречи. В настоящее время Юра работает директором крупной организации. Каждый раз он хвастается, что если ни он, никогда мы с Заримой не поженились бы.

Другой одноклассник – Володя Богатырёв, стройный, худенький, улыбчивый, веселый паренёк, близкий родственник и сосед Заримы, дома Заримы и Володи разделял всего один старенький, дырявый плетённый забор, через который домашняя птица и даже телята свободно попадали в чужой двор, помогал мне тайно встречаться с Заримой у себя дома. Никто об этом не знал и даже не догадывался.
Я приезжал к Володе на велосипеде, помогал овладевать знаниями по математике, которыми он не блистал. Мать Володи – Сафетка, красивая, смуглая, большеглазая женщина, сразу уходила к соседям, что бы не мешать нам заниматься математикой, увидев ее у себя дома, Зарима через пару минут прибегала к Володе за каким то учебником, где мы «случайно» виделись с ней. Володя ни на одну минуту не оставлял нас одних, рассказывал смешные историй, веселил нас. Быстро пролетали радостные минуты «нечаянной» встречи, никак не могли наговориться, через полчаса возвращалась мама Володи и Зарима убегала домой, прихватив по пути первую попавшую, не нужную ей какую-то книгу.
Минуло более пяти десятков лет, Юра Улигов и Володя Богатырёв до сих пор спорят между собой, кто из них больше помог мне в той далёкой юности, я успокаиваю своих друзей, что они внесли равный вклад в нашу счастливую жизнь, что без них я не смог бы жениться на Зариме.
В те давние времена нашей юности ни о каких открытых свиданиях речи и не могло быть, да и негде было встречаться в глухом селе, половина села были ее родственники, ни на одну минуту ее не оставляли без присмотра многочисленные тетушки, дядюшки, двоюродные, троюродные сестрички, и родные братья.
Встречались мы будто случайно в школе на переменах, на олимпиадах по химии, по географии, на новогоднем вечере, на киносеансах в старом сельском клубе.
Однажды моя мать, учительница географии, прислала Зариму со своей одноклассницей, подругой, родственницей, Карежевой Мирой, забрать какие – то книги. Застали меня девочки врасплох, я готовил тесто для выпечки хлеба, весь перепачканный мукой, руки по локоть в тесте, как ни в чем не бывало, я встретил девочек, шутил с ними над собой, что нас шестеро братиков, и нет ни одной сестренки, которая испекла бы хлеб, а матери некогда, пропадает в школе. Всему научила нас, своих сыночков кабардинцев наша русская мама Катя. С этого смешного случая Зарима переменилась, стала больше уделять мне внимания.
Поступив в институт, приезжал увидеть Зариму в село, а затем в Нальчик, где она училась в мед.училище. Постепенно наша дружба перешла в любовь.
За месяц до окончания третьего курса, мы с Заримой решили, что поженимся на летних каникулах, все сельчане, студенты мед училища, и ее преподаватели знали, что у нас скоро свадьба.
Наши отцы перед уходом на фронт обещали друг другу, если вернутся живыми с войны, то поженят своих детей, если у Сафарби будет мальчик, а у Хазрита девочка, и наоборот.
Никто из них до нашей свадьбы об этом никому не говорил, скрывал.
Перед летней сессией, после которого я заканчивал третий курс, уговорил я своих родителей послать сватов к родственникам Заримы, решить вопросы о нашей женитьбе, когда можно забирать невестку, и откуда, а сам уехал сдавать экзамены за третий курс.
Через неделю я не смог приехать на выходные в село, у моего друга Гучева Анатолия, старосты курса, умер отец, я со студентами ездил в село Альтуд на похороны. За эту неделю, в моем селе Каншуей без моего присутствия произошла целая комедия. Мои близкие родственники: Хашпаго - младший брат отца, Ахмед-старший сын дедушки Джамала, Борис-старший сын дедушки Алибека, пришли к родителям моей девушки, и попросили отдать ее за меня замуж. Наугощались в гостях так, что забыли зачем пришли, и видя, что родственники девушки согласны хоть сейчас отдать ее за меня замуж, чтобы сделать сюрприз для меня и для моих родителей, привезли Зариму с почестями к нам домой: с музыкой, танцами, и песнями.

Получилось так, как говорится в поговорке – «Без меня меня женили».Нижний Курп. Зарима с сыном Анзором 1972Нижний Курп. Зарима с сыном Анзором 1972 Зарима, узнав о том, что
меня нет, и я не знаю, что её привезли, хотела убежать домой, уговорили её мои родственники, сказали, что я на похоронах, не смог приехать, но все знаю и буду очень рад. Утром моя мать отвезла Зариму в Нальчик на учебу, попросила ее не звонить мне, а если я сам позвоню, то не говорить, что вопрос о свадьбе решен. Пусть это будет сюрпризом для Миши.
Я целую неделю не знал, что к нам домой привезли Зариму, специально не сообщали, чтобы я не бросил учебу перед сессией, и на радостях не примчался к себе домой в село, или в Нальчик к своей молодой красавице, девушке Зариме – уже жене. В следующую субботу, ровно через семь дней, как обычно поехал я к себе в Каншуей на автобусе, доехал до Терека, где автобус остановился на автостанции, чтобы подобрать новых пассажиров. Вышев из автобуса прогуляться минут на пять, встретил бывшую учительницу по химии Юлию, она начала меня поздравлять с женитьбой, я конечно ответил, что еще пока не женат, но мы поженимся через месяц. Посмотрела она на меня как – то странно, я сразу сообразил, видимо сваты «нагрузились» и привезли невестку ко мне домой на целый месяц раньше, чем мы планировали.

Из Терека автобус ехал до моего села минут 30, а мне показалось, что целую вечность. Дома, кроме пятилетнего младшего братика Сережи, никого не было, он так и не смог мне ответить, что произошло здесь за неделю? Постеснялся сходить к соседям, было бы смешно, если б я спросил, женился я или нет? Через два часа, в девять вечера, приехал автобус из Нальчика, увидев из окна маму с Заримой, я спрятался в зале за занавеской, но к ним навстречу побежал братишка Сережа и сообщил, что я приехал, что я дома. Забежала Зарима в дом, ищет меня - «Миша, Миша! Где ты?!...»
Через месяц приехали мои родственники из Волгограда, Виноградного, Раздольного, Иноземцева, Терека, Нальчика, однокурсники из Орджоникидзе, пришли мои и её одноклассники, почти все село, сыграли нам красивую свадьбу по всем Адыгским обычаям, с танцами, народными песнями, с джигитовкой, и конечно, с главным героем Ажигафой – козёл шут – чёрт с рогами. Невестку из дома соседей, младшего брата отца, заводили в дом моих родителей под песню «УАРИДАДА», осыпали конфетами, монетами, стреляли по дымоходу – «Уанжаку» из ружей.
К сожалению, ни одной фотографии нашей свадьбы у нас нет. Профессиональный фотограф из Терека, рыжий, конопатый, не симпатичный мне до сих пор Алексей, перебравшись шампанским на свадьбе, засветил все негативы, несколько лет он избегал нас с Заримой, но встретившись случайно с нами долго извинялся и оправдывался.
Через две недели, мы с Заримой уехали на целый месяц в свадебное путешествие, в город Сталинград, к своим многочисленным русским родственникам.
Для нас, молодоженов, выросших в далеком, глухом селе, это путешествие навсегда, на всю жизнь оставило яркий след. Всем родственникам понравилась скромная, тихая, немногословная, красивая девушка, кабардиночка Зарима.
Почти месяц мы отдыхали, бродили по городу Сталинграду, где насмерть стояли наши войска, где тяжело был ранен в бою мой отец Хазрит.
Катались на пароходах, были на Мамаевом кургане, фотографировались, восполнили с лихвой не получившиеся фотографии на свадьбе.
Закончились наши счастливые каникулы, вернулись на учебу, я в Орджоникидзе, а Зарима в Нальчик. Полгода, пока Зарима не закончила мед. училище, я приезжал к ней в Нальчик, забирал ее каждую субботу к себе домой в Каншуей или привозил в город Орджоникидзе, помогал ей готовиться к гос. экзаменам. Через шесть месяцев, Зарима получила диплом фельдшера, и приехала ко мне в г.Орджоникидзе. Поселились мы на съемной квартире, недалеко от мед. института, на улице Народов Востока №28, а на ул.Народов Востока №28А по соседству , поселился мой близкий друг Кештов Музарин со своей супругой Мальсаговой Лидией. Быстро подружились наши жёны, нашли общий язык, жили мы как в одной семье, как родные братья и сестры.
Родители наши часто навещали нас, молодоженов, каждую неделю привозил продукты из села мой младший брат Саша.
После женитьбы я остепенился, стал учиться лучше, не пропускал ни одной лекции и практические занятия. На каждой сессии сдавал по пять – семь экзаменов, перед экзаменом приносил домой десятки книг, целую ночь бегло читал, а утром приходил раньше всех на экзамен, через полчаса прибегал домой, обрадовать Зариму, кричал от калитки – «Пять!». Третий курс я закончил на отлично, начиная с третьего курса до окончания института, последние три года я получал повышенную стипендию, 36 рублей, а обычная стипендия была 28 рублей.
Для студентов молодоженов этой стипендии было достаточно чтобы продержатся один месяц, хлеб стоил три копейки, чай одну копейку, обед в столовой 10 – 12 копеек. На стипендию можно было доехать до Москвы, прогуляться по Арбату, пойти в «ГУМ» за покупками, и вернутся к себе домой в Орджоникидзе. Прекрасное время было, которое не вернуть назад!
Через год у Музарина и Лидии родилась девочка. Музарин донимал меня, что у нас с Заримой тоже будет девочка, я возражал, что мальчик, что у нас в роду рождаются только мальчики, нас шесть братьев и ни одной сестренки, спорили, смеялись. Через месяц, после рождения девочки у наших друзей – Музарина и Лидии, у нас с Заримой родился мальчик. Ни Зарима, ни я, ни наши родители не могли определиться с именем, как его назвать? Выручил друг Маирбек, чеченец, живший по соседству, он предложил имя Анзор – «Заботливый». Всем понравилось это имя, назвали нашего первенца Анзором.
Молодых мам, Зариму и Лидию учили выхаживать младенцев наши хозяйки квартир. Лидию опекала русская Полина, а Зариму грузинка Маруся. Вся грузинская семья, у которых мы жили, Маруся, муж Вахтанг, и дети: Нодар, Василий, Галина, помогали нам с Заримой, ходили за покупками, готовили для малыша и для нас еду. До сих пор скучаем, вспоминаем чудесную, дружную семью.
Каждый месяц, малыша Анзора носили в детскую поликлинику на осмотр. Как – то Зарима отнесла без меня трехмесячного малыша к педиатру, померили ему температуру, а температура выше нормы на градус. Вызвала скорую помощь молодая, не опытная педиатр, и направила Зариму с Анзором в детскую больницу. Только придя с занятий, я узнал, что они ушли утром в поликлинику, и до сих пор не вернулись. Прибежал в поликлинику, выяснил, куда они делись. В детской больнице, плачущая Зарима показала мне через окно сына, спокойного, спящего и без всякой температуры. Не стал я заходить в отделение, просто забрал через окно сына, а Зарима вышла через дверь, никого не предупредив.

г. Орджоникидзе, Михаил и Зарима с сыном Анзоромг. Орджоникидзе, Михаил и Зарима с сыном Анзором


Недалеко от детской больницы находился автовокзал, откуда каждый вечер уходил автобус Орджоникидзе – Виноградное, проходящий через наше село Каншуей. Рядом с автовокзалом жили мои знакомые из Нальчика, пришли к ним, попросил я их чтобы помогли Зариме и ребенку пока я не вернусь, а сам уехал на квартиру, забрал все вещи ребенка, предупредил хозяйку, если кто спросит, то она не знает где мы. Вечером отвез Зариму с ребенком к себе домой в Каншуей, к моим родителям. Все обошлось, ребенок не заболел, чувствовал себя прекрасно. Через две недели, привез я обратно в Орджоникидзе Зариму с ребенком, никто не приходил и не интересовался из поликлиники. Пришли в эту же поликлинику, попросились к другому опытному педиатру, проблем больше не было. Выписала она нам рецепты на дополнительное питание в детскую молочную кухню. Все три года, пока я доучивался в институте, я регулярно с малышом ходил за детским питанием. Ребенок вёл себя спокойно, никогда не плакал, радовался, когда в молочной кухне, через окошко выдавали питание.
Сыну исполнился год, отнесли мы его в общежитие к девочкам из моей группы, Канчукоевой Валентине и Кебековой Людмиле, Кусовой Вале попросили присмотреть за ним часик, предупредив, что надо через полчаса его покормить из бутылочки. Вернулись через час, а они во главе с моим сыном играючи все перевернули, ползает, смеётся Анзорчик от одной девочки к другой. Спрашиваю – «Покормили?», они отвечают – «Нет, он не захотел». Оказалось, они не сняли пробку под соской, и ребенок выплевывал соску, отталкивал бутылку. Мы с Заримой смеялись над беспомощными девушками, что они не смогли накормить нашего карапузика кашей. Даже ребенок смеялся, понимал, что случилось.
Второго сына, беленького, со светлыми кучерявыми волосами, Зарима родила в городе Тереке. Все шутила, первый сыночек для моего супруга, а второй для меня, я возражал, оба сыночка мои.
Переполненный от счастья, гордясь рождением второго сына, по несколько раз в день заходил в род. дом, который находился на первом этаже больницы, где я работал на втором этаже, надоедал акушеркам, спрашивал – «Когда моего сыночка выпишут?».
Проблем с именем второго сына у нас не было, мы заранее знали, что родится мальчик, приготовили несколько имен, родители мои и Заримы выбрали Аскер – Воин.

Миша с сыном АскеромМиша с сыном Аскером


После рождения второго сына, будто у меня открылось второе дыхание, бегал в молочную кухню, за дополнительным пайком – детским питанием, по магазинам, покупал каши, пюре, игрушки. Помогал купать Зариме малыша, следил, чтобы она его не обожгла горячей водой. Аскерчик как и старший братик Анзор заговорил до года. В возрасте один год и семь месяцев, мы поехали отдыхать на море в Адлер, когда хозяйка квартиры спросила, сколько ему лет, он самостоятельно, четко ответил, что три года, как мы его научили, боялись, не пустят на квартиру с маленьким ребенком.
Я всю жизнь благодарен Зариме за то, что она подарила мне таких красивых, умных сыновей Анзора и Аскера.

Сочи, Анзор со своим братом Аскером на мореСочи, Анзор со своим братом Аскером на море


9 МАЯ 2016 Г. МИХАИЛ КАРАШЕВ

Рассказ "Терек"

Рассказ "Терек"


Рассказ "Терек"


Весной 1971 года, за два месяца до окончания медицинского института, приехал из Нальчик в Орджоникидзе новый министр нашей республики Беров Мухадин Л. Пригласили нас на встречу с ним, он рассказал о строящихся больницах, поликлиниках, санаториях, что нас ждут в родной республике с нетерпением. Просил вернуться домой, обещал молодым специалистам квартиры, специализацию в клиниках Москвы, Ленинграда, учебу в ординатуре и аспирантуре. Познакомился с каждым из нас, спрашивал откуда, по какой специальности хотим работать? Понравился всем молодой, жизнерадостный, невысокий, внешне напоминающий вождя пролетариата Ленина, Министр Здравоохранения КБР.
Несмотря на такую агитацию, несколько молодых врачей из нашей республики уехали в глухие районы центральной России, работать, набираться опыта. Большинство как перелётные птицы, вернулись на малую Родину.
Получив документы об окончании медицинского института, я не смог сразу уехать в Нальчик, в министерство здравоохранения для распределения. Военкомат г.Орджоникидзе направил меня на двухмесячные сборы в учебный центр, который находился в Тарском ущелье, в горах Осетии. Эти сборы я должен был пройти после окончания пятого курса, но по болезни пропустил. По прибытию в учебный лагерь, узнав, что я дипломированный врач, закончил мед.институт, меня приказом начальника учебного центра, назначали заведующим мед. пункта, должность которого была свободна, задерживался где-то в Москве, назначенный на эту должность кадровый военный врач.
Так хотелось мне научиться ходить строевым шагом, но не было суждено.
В учебном центре учились студенты, будущие коллеги, из медицинских институтов Махачкалы, Грозного, Нальчика, Орджоникидзе. Встретил я там бывшего однокурсника, Хачетлова Рому, которого я не видел три года, познакомился с его новыми друзьями, студентами медиками из Нальчика.
Через месяц прибыл, назначенный Москвой, начальник мед.пункта, а меня досрочно, на целый месяц раньше, аттестовали, и присвоили воинское звание – «Лейтенант Медицинской Службы», отчислили из учебного центра, и направили в распоряжение министерства здравоохранения Кабардино-Балкарской Республики. Здесь мне предложили на выбор должность в лазарете МВД, где сразу присваивали звание капитана, выделялась служебная квартира, или учебу в ординатурах г.Москвы и Ленинграда по организации здравоохранения и Врачебно-Трудовой экспертизе. Направляли суд.мед.экспертом в Нальчик, паталогоанатомом в г.Прохладный. Отговаривали ехать в Терек, где нет свободной должности хирурга, но я настоял, чтобы меня направили на любую должность в Терский район, где прошло мое детство, жили мои родственники, друзья, одноклассники, где ждала меня моя молодая супруга с маленьким трехлетним сыном, где мне обещали выделить квартиру в течение нескольких месяцев. Видя такое упорство, министр отправил меня в распоряжение главного врача Терской районной объединенной больницы.
Рассказ "Терек"

Приказом №124, пункт 3 от 02.08-1871 года, меня приняли на работу врачом хирургом терской районной поликлиники. Все пять должностей хирургов в больнице были свободны, хотя в минздраве заявляли, что нет свободных ставок хирурга. Работал в поликлинике и стационаре один единственный молодой хирург, закончивший институт год назад, Жерешдиев Владимир, который тоже собирался уехать в Нальчик. Как он обрадовался мне, будто приехал его родной брат. Этим же приказом Жерешдиева утвердили заведущим хирургическим отделением больницы, а мою однокурсницу Канчукоеву Валентину, учившуюся со мной в одной группе шесть лет, ставшую мне близкой, как родная сестренка, назначили районным гинекологом.
Каждое утро приезжал на работу из родного села Каншуей в поликлинику, принимал в смену до обеда, более ста больных, затем приходил в стационар помогать Владимиру, несложные операции делали вдвоем, на тяжелые случаи вызывали санавиацию с бригадой хирургов, анестезиологов из Нальчика. Могу похвастаться, что ни один больной по нашей вине не умер. Правильно ставили мы диагнозы, молодые хирурги и вовремя вызывали помощь из Нальчика. Бывало, что закончив одну операцию, врачи из Нальчика начинали другую, подвозили беспрерывно тяжелых больных, пострадавших после автоаварии.
В первый день работы, в поликлинику привезли молодого парня из станицы Александровское, кровь хлестала, можно сказать из почти перекушенного языка в результате аварии на мотоцикле. Не было времени направлять его в Нальчик, или дожидаться приезда специалиста по санавиации, истек бы кровью, я быстро наложил швы на рану, сшил язык, остановил кровотечение, затем направил его в стационар нашей больницы долечиваться. В этот же первый день моей работы, в поликлинику пришла молодая женщина, приехавшая из далекого села Хамидия, показала обломленную иголку, заявила, что вторая половина осталась в ладони. Без разреза, без обезболивания, тонким глазным пинцетом, нашел и вытащил оставшуюся половину иглы, повезло мне начинающему хирургу, обычно такую иглу ищут часами опытные хирурги в клиниках под ренгеном, и не всегда успешно.
Сразу я прославился из-за этой иголки, на прием стали приходить удвоенное количество больных, приезжали старушечки, божие одуванчики из отдаленных сел района со своими шипами на ногах, с шишками на голове, никому никогда не отказывал, всем помогал.
Министерству Здравоохранения Республики надоела такая сложная ситуация в нашей районной больнице, где круглосуточно пропадали самые лучшие хирурги и анестезиологи республики, прислали несколько опытных хирургов из Нальчика, Прохладного, которым администрация и райком КПСС Терека выделили квартиры в этот же день поступления на работу, все должности хирургов были укомплектованы, кроме врача анестезиолога. Предложили мне пройти специализацию по анестезиологии и реанимации, обещали выделить квартиру после окончания учебы и возращения в Терек. Согласился, уехал на учебу, но квартиру, обещанную мне, пока я проходил специализацию, отдали очередному хирургу – гастролеру.
Вернувшись с учебы, стал работать врачом анестезиологом, перевез семью в Терек из родного села, очень было трудно, оклад 90 рублей, из них 25 рублей за квартиру, три бесплатных дежурства в месяц по больнице, бесконечные ночные вызова на экстренные операции, которые никогда не оплачивались, ни райком, ни райсполком, ни министерство, ни суд не мог заставить глав.врача оплачивать сверхурочную работу. Целый год я ждал обещанную квартиру, но не дождался. Пришел в военкомат, написал заявление, что я добровольно хочу пойти на службу в армию, скрыл от руководства, чтобы они не помешали моему призыву в армию.
Ровно через год, первого сентября, 1972 года, пришла повестка из военкомата, чтобы я явился в г.Курск, для прохождения воинской службы. Не стал я прощаться ни с кем, зашел только в отдел кадров, предъявил повестку о призыве в армию, забрал трудовую книжку, и отбыл в г.Курск оставив в Тереке мою семью. В управлении железнодорожных войск, которая находилась в г.Курске, мне предложили на выбор три места, в Молдавии, в Рязани, в Беларуссии, я уехал в город Рязань, которая находилась недалеко от Москвы, где служил мой двоюродный русский брат Шурик Быценко из Моздока. Прибыл в Рязань, мне предложили на выбор службу в городе Луховицы, в Рыбном, в Воскресенске, я выбрал Луховицы.
Рассказ "Терек"

В первый же день по прибытию в воинскую часть «Север» города Луховицы, мне выделили трехкомнатную квартиру, я по телеграмме вызвал Зариму с сыном. Через две недели они приехали радостные и счастливые.
Все два года, пока я служил в армии, на все операции, проводимые в Тереке вызывали по санавиации врачей анестезиологов из Нальчика, был даже поставлен вопрос в минздраве о неблагополучной ситуации в Терской райбольнице, из – за отсутствия анестезиолога. Пришлось администрации района выделять мне квартиру, чтоб я вернулся из армии после окончания службы, до них дошли слухи, что я хочу остаться служить в армии, где меня уважали, любили, при каждом случаи поощряли денежными премиями, награждали грамотами, даже Центральный Комитет ВЛКСМ наградил меня почетной грамотой и нагрудным знаком, присвоили мне досрочно, через год звание старший лейтенант мед.службы.
За два месяца до окончания службы пришла телеграмма из города Терека, где сообщалось, что мне выделили двухкомнатную квартиру в новом доме по улице Бесланеява 3, и чтобы супруга приехала, получила ордер на квартиру.
Две недели мы с Заримой думали, возращаться в Терек, или оставаться в армии, где бывший командир моей части, полковник Ральков, получивший повышение и служивший в Москве, предложил мне службу в военном госпитале, в г.Москве. Посоветовались мы с Заримой с родителями, и выбрали нашу малую Родину, вернулись в Терек.
Затаил я обиду на руководство района и больницы, что они все время говорили одно, а делали другое, обманывали и не выделяли квартиру своим местным специалистам. Решил при первом удобном случае уехать на учебу в клиническую ординатуру. Написал заявление в минздрав, чтобы меня направили в клиническую ординатуру по анестезиологии и реанимации в любой город нашей большой страны. Через два месяца я узнал, что министерство отказалось получать путевки в ординатуру в этом году. Приехал в минздрав в начале ноября 1972 года, где мне сообщили, что нет путевок, минздрав России не выделил, что поздно ехать на учебу, опоздал на два месяца. В этот же день, улетел я в Москву, пришел к министру Трофимову и рассказал ему о всех мытарствах, которыми я натерпелся от руководителей района и больницы. Через 15 минут, с приказом о моем зачислении в двухгодичную клиническую ординатуру Казанского медицинского института имени Курашова, я вышел из министерства и улетел в Нальчик, министр Беров был вынужден подчиниться вышестоящему министру и в свою очередь издал приказ откомандировать меня на учебу в г.Казань. Опять, так-же как перед армией, не стал прощаться ни с кем в больнице, получил трудовую книжку в отделе кадров, и улетел по маршруту М.Воды – Сталинград – Саратов – Куйбышев – Казань. Прибыл ночью, переночевал в гостинице «Советы», утром явился в деканат института, где мне выписали ордер для проживания в общежитии для студентов, ординаторов, и аспирантов по улице Пионерская 14, дали направление на кафедру анестезиологии и реанимации, находившуюся в клинике сердечно сосудистой хирургии шестой городской клинической больницы города Казани. Сперва я поехал на кафедру, где меня дожидались четверо ординаторов, трое парней, один из города Чебоксары, второй из города Набережных Челнов, третий из Казани, и одна девушка из Саратова, теперь у них получился полный комплект, и они могли начинать занятия. Знали, что к ним едет только что отслуживший в армии, молодой врач из Кабардино-Балкарии, на кафедру позвонили из Министерства Российской Федерации, и сообщили эту новость. Зав. кафедрой Жаваронков отпустил нас всех на три дня, чтобы мы устроились в общежитии и решили все свои дела.
Рассказ "Терек"

Приехал в общежитие, познакомился с комендантом, который сообщил, что есть одно свободное место в комнате, где проживают ординаторы из Нальчика. Повезло мне, оказалось, что это мои друзья, учившиеся со мной в городе Орджоникидзе на один курс старше меня, терапевт Афаунов Хасанш и хирург Жилов Исмаил.
Учился, работал, дежурил по ночам в разных клиниках города Казани, набирался опыта.
Прекрасные, незабываемые времена, снится мне старинный город Казань, Кремль, огромная река Волга, катера, корабли, скучаю.

25 МАЯ 2016 ГОДА МИХАИЛ КАРАШЕВ

Рассказ "ЛУХОВИЦЫ"

Рассказ "ЛУХОВИЦЫ"


Рассказ "ЛУХОВИЦЫ"


Районный центр Луховицы находится примерно в двух часах езды на электричке от Москвы. Через железно-дорожную станцию небольшого городка Луховицы нескончаемым потоком проходят пассажирские и грузовые поезда, идущие из Москвы на Казань, Уфу, Красноярск, Омск, Новосибирск, а дальше до Китая и обратно в Москву. На привокзальной площади находится банк, почта, аптека и небольшое кафе «Встреча». Примерно в трех километрах, если повернуть налево сразу за небольшим переездом, в сосновом, густом лесу, располагается военная часть «Север» железнодорожных войск, куда я был призван на службу в армию осенью 1972г.

Рассказ "ЛУХОВИЦЫ"

Прибыл я на место службы, предъявил документы начальнику штаба Шмакову, высокому, стройному,спортивного телосложения офицеру, который в основном интересовался какими видами спорта я занимался, предлагал приходить на тренировки волейбольных и баскетбольных команд в/ч , которые он возглавлял. С первой минуты и до конца службы я находился под его опекой, всегда он помогал мне в трудных случаях. До сих пор помню обаятельного, вежливого, умного, капитана железнодорожных войск, с черными петлицами и погонами на кители. Вызвал он к себе начальник тыла майора Олейникова, мужчину круглого как колобок , приказал ему привести меня в надлежащий вид, постричь, выдать офицерскую форму, решить вопрос с квартирой, и переезде моей семьи в Луховицы. В течений дня был выполнен приказ начальника штаба. Одели меня в красивую офицерскую форму с малиновыми петлицами и погонами лейтенанта мед. службы, выделили в финансовой части огромную сумму денег, больше пяти тысяч рублей, на эти деньги в магазине военторга, на территорий в/ч можно было купить без очереди легковой автомобиль жигули, 01 модели. А самое главное, в красивейшем месте, в Луховицах, рядом с голубыми озерами, дали ключи от трех комнатной квартиры.

Рассказ "ЛУХОВИЦЫ"

Голова шла кругом, в Тереке оклад около ста рублей, квартиры своей не было, а здесь все как в сказке «О золотой рыбке» А.С.Пушкина.
В мед. лазарете меня встречали с радостью, не хватало второго врача, который должен был выезжать в медицинские пункты подразделений нашего в/ч, расквартированных в лесах Московской, Рязанской, Владимирской областей.
Особенно рад был моему прибытию начальник лазарета , старший лейтенант медицинской службы Степанов, веселый, жизнерадостный, стройный мужчина лет тридцати, окончивший семь лет назад военно-медицинскую академию в городе Ленинграде, ,узнав, что я работал хирургом, анестезиологом, и врачом скорой помощи. Я был удивлен почему бравый офицер до сих пор не капитан, или не майор но не спросил, было неудобно.

Рассказ "ЛУХОВИЦЫ"

Познакомил он меня по очереди со своими подчиненными, с зубным врачом Зоей, молодой женщиной с красивыми зелеными глазами, за кото-рой, как он сказал прямо при ней, ухаживали все офицеры и солдаты части. Очень мне сразу стал симпатичен фельдшер лазарета, мой тёзка, прапорщик Михаил Глывко, лет под сорок, красивый мужчина. В лазарете он заправлял всеми делами, принимал больных солдат и офицеров, а старший лейтенант был за свадебного генерала, как павлин важно ходил по лазарету, мешал всем, околачивался с утра до вечера в штабе у своего закадычного друга, начальника тыла Олейникова, прибывшего с ним на службу из Ленинграда, постоянно бегал домой к своей маленькой некрасивой жене, недавно подарившей ему мальчугана, его дом находился сразу за лазаретом на территорий части.
Как я потом узнал, его дважды не представляли к присвоению очередного воинского звания за недостойное поведение офицера. Командир части запретил ему покидать территорию полка без его ведома.
Прапорщик Михаил посоветовал мне, если меня пригласят эти два «закадычных» друга, или кто либо другой офицер из части, в кафе «Встреча», отметить мое прибытие на службу, ни в коем случае не соглашаться. Потом не отмоешься от неприятностей, они начудят, а виноват буду я, который угощал.
Мне не употреблявшему никогда алкоголь, и не курящему, было смешно, но я прислушался к наставлениям прапорщика и никогда, ни разу, не в кафе «Встреча», или в другом месте не угощал офицеров части, что бы не портить себе репутацию.
Каждое утро пешком приходил из Луховиц в лазарет в/ч «Север» на службу. Шёл по тропинкам, протоптанным через густой сосновый лес.

Рассказ "ЛУХОВИЦЫ"

Мимо голубых озер, покрытых утренним, молочным туманом.
Рассказ "ЛУХОВИЦЫ"

Мимо кудрявых, плачущих берез, стоящих рядом с нашей частью. В лазарете принимал рапорт дежурного санинструктора, и начинал привычный обход всей территорий. В первую очередь приходил на пищеблок, снимал пробы с готовой пищи, проверял меню и санитарное состояние, затем посещал роты, осматривал заболевших солдат, и сразу направлял к себе в лазарет.
С первого дня, после прибытия на военную службу, я сразу включился в работу, к которой мне было не привыкать. На поездах и электричках колесил по всем областям Подмосковья. Из Луховиц ездил за 300-500 километров в глухие леса, на безымянные речки, где строили железную дорогу и возводили мостовые переходы наши солдаты и офицеры, возил специальные вагончики, приспособленные под жилье, кухню-столовую, мед. пункт и баню. При этом полную ответственность за благополучную поездку нес я, как старший по машине, а не водитель солдат.
Красивейшие места Подмосковья.

Рассказ "ЛУХОВИЦЫ"

Березовые рощи, сосновые леса, цветущие поляны, усеянные белыми грибами, озера полных рыб, безымянные речки, ручейки с прозрачной холодной водой, исчезающие в густой, зеленой траве, дороги шириной 50 и более метров, покрытые огромными бетонными плитами, где можно было посадить любой самолёт без усилий.
Ни одной деревеньки, даже избушки на сотни километров, паромные переправы через полноводную реку ОКА, иногда шлагбаумы, где несли охрану солдаты специальных войск, предупреждающие знаки: «Осторожно! Опасность!», и знаки с рисунками животных: кабана, оленя, лося, а иногда встречали нередко самих животных пере- бегающих через дорогу.
Мне нравились такие командировки-путешествия, быстро пролетало время службы, вернувшись в часть получал благодарности от командования, и поощрения - денежные премии.
В мед.пунктах,в непроходимом лесу, проводил профилактический осмотр солдат и офицеров.

Рассказ "ЛУХОВИЦЫ"

Самое распространенное заболевание у них было фурункулы и карбункулы на шее. Приходилось принимать стариков и старух, доживающих свой век в глухих заброшенных деревнях, рядом с которыми наша часть строила железную дорогу, или мост.

Рассказ "ЛУХОВИЦЫ"

Нуждающихся в плановом лечений отправлял в военные госпиталя Москвы и Подмосковья, а в экстренных случаях в ближайшие гражданские больницы.
Однажды в глухом, непроходимом лесу, в 30-40 километров от посёлка Черюсти, принимал роды у супруги офицера. Разбудил меня ночью, после 3 часов старший лейтенанта ж/в из Майкопа, попросил помочь, а проехать до ближайшего населенного пункта Черюсти, где был роддом было невозможно,после проливных дождей дороги превратились в непроходимые болота. Обошлось, принял я роды, родился здоровый мальчик. После рождения сына старший лейтенант перевелся на службу к себе на Родину, больше я его не видел.
Зимой, перед новым 1973 годом пришёл приказ в нашу часть «Север» из управления ж/д войск, о направлений молодых лейтенантов на стажировку в город Ленинград, в Петродворец. В список офицеров ж/д войск попал и я, лейтенант медицинской службы.
Дотошный начальник штаба позвонил в управление войск и выяснил, что меня включили в этот список ошибочно, меня должны были направить на стажировку в город Баку. Утром поступила телеграмма на имя командира части о направлений меня на стажировку в окружной медицинский лазарет города Баку, Азербайджанская ССР.
По пути в Баку, повез я жену с маленьким сыном на Родину, встретили нас на ж/д станций Муртазово в Тереке мои и ее родственники, оставив семью с ними, поехал дальше на этом же поезде в Баку.
Начальник лазарета, кандидат медицинских наук, хирург высшей категорий, капитан мед.cлужбы по фамилий Гинзбург, поселил нас семерых лейтенантов - курсантов в своем большом кабинете. Двое были, как и я из Кабардино-Балкарий, они учились на медицинском факультете в КБГУ, я раньше их не встречал.

Рассказ "ЛУХОВИЦЫ"

Другие четверо были кто из Одессы, кто из Сухуми, Батуми и Еревана.
Научил нас тактичный, с мягким, тихим голосом Гинсбург, как действовать полковому врачу в военное время профилактике кишечных инфекций в полевых условиях, как выжить без воды и еды в военное время. За 3 месяца на курсах в Баку, я узнал столько, что не смог узнать за 3 года учебы на военной кафедре медицинского института.
Как 1 миг пролетали 3 месяца беззаботной весёлой жили в Баку где мы ходили по музеям гуляли по набережной, по кварталам старого города, совершали прогулки на яхтах и катерах по Каспийскому морю. Настала время уезжать, а как не хотелось но пришлось в Тереке, на ж/д станций Муртазово, посадил жену и сына к себе на поезд, и поехал дальше в Москву к себе в Луховицы.

Рассказ "ЛУХОВИЦЫ"

После возвращения из Баку, мне досрочно присвоили звание старший лейтенант медицинской службы. Степанова, начальника лазарета «Север» за 3 месяца моего отсутствия дважды хотели уволить из армий за нарушение воинской дисциплины, но оставили с испытательным сроком, пожалели из за маленького ребенка и супруги. По просьбе командира части Ралькова, я взял шефство над своим непосредственным начальником, на работе не оставлял его одного ни на одну минуту, следил что бы не ходил к своему «закадычному» другу, отобрал ключи у начальника аптеки прапорщика– фельдшера, у которого эти два друга запирались с начальником аптеки и якобы играли в шахматы, в результате в аптеке исчез весь неприкосновенный запас спирта на случай боевых действий. Заставил я этих друзей без шума, пока об этом не узнало командование, восполнить, исчезнувший в никуда, медицинский спирт через гражданскую аптеку за свои деньги.
При необходимости выезда из воинской части по служебным делам в Луховицы, я всегда сопровождал Степанова, как тень, а вечером провожал домой и передавал супруге. Как то мы с ним зашли в это злополучное кафе «Встреча» пообедать, предложил я ему бокальчик пива, он категорически отказался. Через несколько месяцев моей опеки, он переменился стал усердно исполнять свои обязанности, не стеснялся учиться у меня практической работе, принимал больных солдат, вместо меня ездил в командировки. Присвоили ему звание капитана медицинской службы, он всегда благодарил меня, говорил, что это моя заслуга. До окончания моей службы, он ни разу не нарушал воинскую дисциплину.
Вместе со мной служили много ребят офицеров ж/д войск из Москвы, большинство из них были образованные, воспитанные, как Борисов Валерий преподаватель института, кандидат технических наук, его призвали в армию специально, он писал докторскую по ж/д мостам, строил мосты с солдатами нашей части в глухих местах, в лесу через овраги и безымянные речки, я несколько раз приходил к нему домой на улицу Малая Грузинская, где он жил со своей красивой женой и маленьким сыном, после возвращения из армий, я несколько лет периодически звонил ему. Но служили в нашей части лейтенанты, как их называют «золотая молодежь», у которых отцы были генералы, высокопоставленные чиновники разных министерств. На выходные дни к ним приезжали на автомобилях «чайка», родители и забирали домой, через 2 дня привозили обратно в часть не выспавшихся, с бледными, опухшими лицами, командир части на планерках ругал их, в пример приводил меня. В нашей части среди молодых офицеров, до 30 лет, проводились забеги-кроссы на три километра, от Луховиц до нашей воинской части «Север». Оторвались от основной массы бегущих офицеров мы двое лейтенантов – Гончаров комсорг в/ч, и я лейтенант м/c, опередили всех бегущих почти на пол километра, за двести метров до финиша обогнав тяжело дышавшего, уставшего, вспотевшего, с богрово красным лицом комсорга в/ч, я пришел первым. Что тут было! Обнимали меня и поздравляли мед. персонал лазарета, зам.полит восковой части капитан Крючков, с которым я дружил. Целую неделю в части разговор был только о моей победе, командир на разводе офицеров объявил мне благодарность за отличную службу и сообщил что документы на досрочное присвоение мне звания старший лейтенант медицинской службы направлены в управление ж/д войск. Приняли меня в ряды КПСС. Я никому не рассказывал, скрыл от сослуживцев, что с детства бегал быстрее своих сверстников, а школе занимал первое место на стометровке на забегах, правда на километровых, младшие мои братишки, игравшие со мной дома в футбол, заставляли меня надевать тяжелые кирзовые сапоги, что бы я не забивал им большое количество мячей, где я каждый раз один побеждал всех пятерых братишек.
Прилетел в Москву посмотреть международный футбольный матч мой младший брат Тимофей, работавший учителем математики в школе родного села Каншуэй, где тоже работала моя мама Екатерина но учителем географии и биологий. Я встречал брата в аэропорту Домодедово, ждал два часа после посадки самолета прибывшего из Минеральных вод, объявили по радио что его ждет брат но он не появился пришлось мне уезжать к себе в Луховицы без него. Ночью около трех часов, разбудил меня громкий стук в дверь, откройте милиция. Оказалось, что самолет прилетел с опозданием на два часа, прождав меня несколько часов, он на последней электрички, идущей из Москвы в Рязань, добрался до Луховиц, обратился к дежурящим на станций милиционерам, чтобы они помогли ему найти брата. Созвонились быстро милиционеры с дежурным по части, выяснив мой адрес, привезли на милицейском уазике моего брата. До сих пор помню этих молоденьких, бравых сержантов милиционеров, какие были молодцы.
Несколько дней Тимоша знакомился с Луховицами. Показал я ему город. Голубые озера, реку оку, паромную переправу, красивейшие леса Луховиц, березовые и кленовые рощи.

Рассказ "ЛУХОВИЦЫ"

На третий день отвез я брата в Москву к родственнику супруги, к Богатыреву Тимофею, оставил его до воскресенья, до 10 июня, когда должен был состояться товарищеский матч по футболу между Англией и СССР. У Тимоши Богатырева в это время жил родной брат моей супруги Анатолий, он приехал в Москву, взяв академический отпуск на 1 год, после окончания третьего курса медицинского факультета КБГУ, устраивался на работу, ждал места в общежитий
Богатырев Тимоша, односельчанин, близкий родственник моей супруги, в детстве учился со мной в школе села «Каншуэй», но на один класс старше, увлекался боксом, играл в футбол. Как то он принес в школу боксёрские перчатки и лупил нас всех пожелавших с ним сразиться. Закончил университет в Нальчике уехал в Москву работал в большой строительной организаций, инженером, женился на русской красавице Гале приехавшей как и он в Москву на работу, родился сын, выделили молодой семье большую двухкомнатную квартиру через семь лет работы по улице Ленина 114.
Я со своей супругой и маленьким сыном Анзором два три раза в месяц приезжал к ним домой из Луховиц, но не с пустыми руками с фруктами, колбасой, сладостями и игрушками для сына Тимоши. Оклад старшего лейтенанта был достаточен что бы обрадовать молодую семью. Бывало, что мы гостили у них, а ночью к ним приезжала орава родственников из родного села «Каншуэй», или родственники со стороны супруги, на этот случай у него были заготовлены несколько раскладушек, если их не хватало, то спали на полу или на лоджий, никто не жаловался все были довольны, как говориться в поговорке «В тесноте, но не в обиде».
Приехали мы в следующее воскресенье, 10 июня 1973 года, всей семьей из Луховиц в Москву, пошли на центральны стадион имени В.И. Ленина смотреть футбольный матч Англия-СССР, c нами были мой брат Тимоша, брат супруги Анатолий и вся семья Богатырева Тимоши. К сожалению наша команда проиграла англичанам со счетом 1:2.
За два года несколько раз навешал свою русскую двоюродную сестру Дигурко Валентину в Мытищах, очень доброжелательно встречала меня ее семья: муж и мальчик. Часто проведывал Хамбазарова Аниуара, брата супруги моего дяди Хасана. Аниуар после окончания института, остался в Москве, защитил кандидатскую диссертацию, женился на русской девушке Тамаре, получил двухкомнатную квартиру в доме по проспекту Вернадского. Сестру Тамары, Татьяну сватали за моего брата Владимира, но он не решился на ней жениться. Побоялся жить в Москве вдали от родителей.
В июне 1973 года прилетел в Москву мой младший брат, самый любимый в нашей семье Валерий, поступать в высшую школу ЦК ВЛКСМ. Валерий закончил среднюю школу в 1969 году на отлично, поступал в Саратовский юридический институт но не прошел по конкурсу. Поступил в КБГУ на факультет машиностроения, проучившись семь месяцев, поняв что это не его призвание, бросил все и пошёл служить в армию, служил в Красноводске в авиационном полку.

Рассказ "ЛУХОВИЦЫ"

После окончания службы Обком ВЛКСМ нашей республики дал направление на учебу в Москву, cдал он на отлично Историю и улетел обратно, зачислили его на первый курс или нет должны были ему сообщить через месяц. Попросил он меня за неделю до начала занятий приехать в Высшую школу комсомола и проверить списки, приняли они его или нет. К концу августа приехал я со своим сыном Анзором в комсомольскую школу, а в списках Валерика нет, позвонил я из центрального телеграфа с улицы М. Горького домой, огорчил Валерика, сообщил что нет его в списках поступивших, плюнув на все уехал он загорать на Черное море.
Оказалось что он принят, был отдельный список зачисленных без конкурса ребят и девчат закончивших школу с отличием и поступавших по направлению обкомов ВЛКСМ. Первого сентября позвонили из Нальчика маме в школу, спросили почему её сыночек не явился на учебу в Москву. Мама срочно по телефону разыскала Валерика и сообщила ему радостную весть. В этот же день, первого сентября, Валерик улетел из Сочи в Москву. Учился Валерик лучше всех студентов своего курса, закончив с отличием ВКШ, отказался от предложенной работы и дальнейшей учебы в Москве, вернулся в Нальчик, где работал в райкоме, а за тем в обкоме ВЛКСМ.
Быстро, незаметно для меня, в беготне, в суете военной службы, прошли два года. Отказавшись от предложений бывшего командира части Ралькова, и нового командира Кривошейцева , остаться в армий на кадровой военной службе , возмужавший, уверенный в себе поехал на свою малую родину Терек, в свою больницу, с радужными мечтами и планами вернуться обратно в Москву, на учебу в ординатуру или аспирантуру.


27 мая 2016г. М.Карашев

Рассказ "КАЗАНЬ"

Рассказ "КАЗАНЬ"


Рассказ "КАЗАНЬ"


Закончив службу в армии, вернулся в Терскую районную больницу в конце сентября 1974 года, стал ждать вызова в Министерство здравоохранения КБР, где обещали мне путевку на учебу в клинической ординатуре по анестезиологии и реаниматологии, в столице нашей Родины.
Ждал месяц напрасно, позвонил в Нальчик и выяснил, нет путевки, не выделила Москва, в этом году я не смогу поступить на учебу, опоздал, занятия начались первого сентября, в будущем году выделят для меня именную путевку. Не поверив ни одному слову, взял отпуск по семейным обстоятельствам на три дня, прилетел в Москву первого ноября. В парадной форме старшего лейтенанта медицинской службы пришел в Министерство Здравоохранения России. Министр Трофимов, приятный, вежливый мужчина лет под пятьдесят, выслушал меня. Рассказал я, что служил здесь в Москве и Подмосковье, не захотел оставаться на кадровой службе в АРМИИ. Хочу продолжить учебу в ординатуре, знаний полученных два года назад недостаточны для работы врача анестезиолога - реаниматолога. Министр вызвал зама, выяснил, Министерство нашей республики отказалось от путевки, мотивируя отказ тем, что нет у них в республике желающих учиться в ординатуре по данной специальности, сразу он дал указание позвонить в медицинские институты России, выяснить, где у кого имеется возможность принять дополнительно на учебу врача, молодого офицера, только что демобилизованного из Армии, горящего желанием учиться в ординатуре. Через двадцать минут нашли для меня дополнительное место в городе Казани, в медицинском институте имени Курашова, где занятия начинались через 3 дня, надо успеть к началу учебы, к четвертому ноября. Я с радостью согласился, лишь бы не терять целый год, учиться, не вариться в собственном соку в районной больнице на окраине нашей республики.
В Казани работал мой двоюродный брат Толик, сын Ани старшей сестры моей мамы Кати. Приезжая в отпуск домой, он много интересного рассказывал про Казань, Кремль, реку Казанка, Волгу, о знаменитых людях учившихся и работавших в этом замечательном старинном городе: М. Горьком, Ф. Шаляпине, Д. Менделееве.
Оставив в двухкомнатной квартире, где я не прожил и одного месяца, жену Зариму, работающую медсестрой воспитательницей в ясли - садике "Малыш" и пятилетнего сына Анзора, я улетел в город Казань.
Опять на два года больница осталась без анестезиолога. Министерство Здравоохранения КБР, наученное горьким опытом, обязало главного врача Республиканской клинической больницы Тлапшокова направлять работающих в этой больнице врачей анестезиологов по графику по одной неделе в Терек, а желающих и на больший срок, накладно было круглосуточно транспортом санавиации доставлять из Нальчика в Терек врача анестезиолога.
Жили приезжие анестезиологи в хирургическом отделении, питались здесь же в столовой для больных. Получали зарплату по основному месту работы, дополнительную зарплату с командировочными в районной больнице. Нашлись добровольцы остававшиеся работать на целый месяц и больше.
Главный врач районной больницы, подписывая ведомости на зарплату и командировочные приезжим анестезиологам, каждый раз вспоминал и ругал меня недобрым словом. Он не зная, что я решил никогда не возвращаться в Терек, планирую продолжить учебу в Аспирантуре, в Москве, а то его хватил бы удар.
Я тихо, спокойно возвращал долги за беспокойные бесплатные ночные дежурства и вызова, за обман и ложные обещания, за все обиды причиненные моей семье, за то, что вынужден был уехать искать лучшую долю в жизни вдали от своей малой Родины.
На стареньком пассажирском самолете АН-24, дрожащем, трясущемся, стонавшем, ревущем как паровоз, целые сутки добирался из Аэропорта Минеральные Воды в Казань. По пути в Казань самолет приземлялся в аэропортах больших городов Приволжья, в Волгограде, Саратове, Куйбышеве, Сызрани, набирал новых пассажиров, заправлялся топливом и продолжал полет. Прилетели в Казань ночью, переночевал в гостинице «Совет», явился в деканат института, где я получил ордер в общежитие для студентов, ординаторов и аспирантов по улице Пионерская 14. Дали мне направление на кафедру анестезиологии и реаниматологии, находящееся в клинике сердечно-сосудистой хирургии шестой городской клинической больницы. Сперва я поехал на кафедру, здесь меня дожидались четверо ординаторов, трое молодых врачей, один из города Чебоксар, второй из Набережных Челнов, третий из Казани, а четвертая девушка из Саратова. Теперь у них полностью набралась вся группа ординаторов и они могли приступать к занятиям. Зав кафедрой отпустил нас на три дня, чтобы мы устроились в общежитии и решили все свои дела.
Какая огромная радость ожидала меня, подселили к двум ординаторам, приехавшим из Нальчика, учившимися со мной в медицинском институте города Орджоникидзе, но на один курс выше. Вернувшись вечером в общежитие, я встретил старых друзей по институту, Афаунова Хасанша – терапевта, и Жилова Исмаила - хирурга, которых я не видел почти пять лет, обоим им было за тридцать лет. До поступления в медицинский институт у них за плечами была учеба в медучилище и служба в Армии. С ними меня ожидал аспирант Казанского Ветеринарного института, молодой, высокий, стройный парень, мой ровесник, лет 23-24-х, Шугушев Мухамед, общежитие которого находилось в пяти минутах ходьбы от нашего. Все они обрадовались мне, быстро накрыли стол сладостями, чаем и кофе.
Целую ночь, мы разговаривали о своих семьях, о своей работе, о своих планах, Мухамед остался ночевать у нас.
На кафедре анестезиологии и реаниматологии приняли меня как равного себе коллегу. Весь коллектив кафедры состоял в основном из молодых ребят врачей ассистентов - аспирантов и самого Заведующего кафедрой, профессора Жаворонкова, высокого, с холеной короткой, рыжей бородой мужчины сорока лет, кроме одного, доцента кафедры Валитова Сулеймана, невысокого, худощавого мужчины лет за пятьдесят.
Узнав, что я имею практический опыт работы по анестезиологии - реаниматологии, в хирургии, на скорой помощи, сразу включили в график дежурств по городской клинической больнице №6 и №15, где базировалась наша кафедра. В больнице №6 находилась клиника сердечно - сосудистой хирургии, урологическое отделение, отделение экстренной хирургической помощи, в 15 больнице хирургическое, травматологическое и отделение детской пульмонологии. На дежурствах каждый наш шаг фиксировался, дежурства оплачивались в два раза больше, чем в районной больнице. Я будто прошел ликбез по экономике, выучил все приказы по оплате сверхурочных работ, чтобы после возвращения из ординатуры навести порядок в районной больнице, где годами не оплачивали сверхурочную работу.
Очень тревожные дежурства всегда были в шестой больнице, поступали экстренные больные с острой хирургической патологией, с ножевыми и огнестрельными ранениями. В одно из дежурств за несколько минут поступило пятнадцать раненых в живот. Какой то маньяк напал с ножом на выходивших из ресторана посетителей. Весь медперсонал кинулся спасать, перевязывать истекающих кровью раненых, будто на войне все происходило. Отличились хирурги ординаторы из Нальчика, Дагестана, анестезиологи реаниматологии ординаторы из Казани, Куйбышева, Нальчика. Экстренно вызвали заведующих отделений, заведующих кафедр, работали быстро, слажено, уверенно, всех спасли, пригодились мне знания по военно-полевой хирургии, я ассистировал хирургом. На практических занятиях, где проводились демонстрации обезболивания, ассистент кафедры кандидат медицинских наук Горшенин П., приглашал меня своим помощником, никогда не говорил, но я знал, что он боится поставить дыхательную трубку больному, а в присутствии меня у него все прекрасно получалось. Один раз из операционной хирургического отделения меня срочно пригласили в операционную урологического отделения, где сам зав. кафедрой не смог поставить дыхательную трубку. Вспотевший, с багровым лицом он вентилировал дыхательным мешком легкие больного огромного мужчины, с короткой бычьей шеей. Таким больным дыхательную трубку ставят ларингоскопом с изогнутым клинком. Профессор был уверен, что он справится и с прямым клинком, и вот, осечка при студентах и ординаторах. За секунды я поставил дыхательную трубку. Спасибо Владимиру Аппаеву, прекрасному человеку, врачу от Бога, который раз и навсегда с первой попытки научил меня ставить дыхательную трубку тучным больным, на первичной специализации в Нальчике. Владимир не был моим куратором, он работал урологом, я даже не знал, что он окончил ординатуру по анестезиологии и реаниматологии, работал много лет, затем перешел в урологию, о которой мечтал с института.
Видя, что я интересуюсь, задаю вопросы заведующей отделением Рубцовой Людмиле, он пригласил меня в Онкодиспансер, предупредил меня, чтобы я никому не говорил, что он хирург уролог, подрабатывает анестезиологом в другой больнице. Владимир подарил мне руководство по анестезиологии и реаниматологии, массу других книг, все три месяца тайно обучает меня методам анестезии, которыми он владел. Заведующая анестезиологией РКБ Рубцова Л. ставила меня в пример и предсказывала, что вот выучится врач из Терека и займет ее место и смеялась.
Через два десятка лет повезло мне вновь встретиться с Аппаевым, перешедшему на работу из Республиканской больницы к нам в Городскую, где я работал заведующим отделением Гипербарической оксигенации,. Все сотрудники нашей больницы восхищались им, приходили сами, приглашали к своим больным на консультации, он никогда не оставлял больных без помощи, звонил в поликлинику, родственникам, интересовался судьбой бывшего подопечного, возили его в Москву в институт урологии. Где он, поправился или нет? Вот с таким прекрасным человеком свела меня судьба, стал он моим первым учителем по анестезиологии.
В Казани, зав. кафедрой анестезиологии и реаниматологии Жаворонков В.Ф. предложил мне заниматься научной работой, остаться в аспирантуре, закрепил за мной доцента кафедры Валитова Сулеймана, дал мне тему: "Особенности современной анестезии при митральной комиссуротомии". Вечерами я оставался в лаборатории кафедры в шестой клинической больнице, работал с научным материалом, с тысячами наркозных карт. Не нравилась мне эта тема. В пятнадцатой клинической больнице я овладел методикой бронхоскопии и бронхографии у детей, изучил всю современную литературу по бронхоскопии. Неоднократно упрашивал зав. кафедрой поменять тему, но он не внял моим просьбам. С другой стороны, видимо это было к лучшему, а то я остался бы в аспирантуре и всю жизнь зубрил науку.
Часто мне приходилось заходить домой по служебным делам к доценту кафедры, к моему старшему коллеге, к другу Валитову Сулейману на улицу Школьный переулок дом 9, где его красавица жена Динара угощала меня слоеным яблочным пирогом, который я обожал.
После окончания ординатуры, мой отец Хазрит, участник ВОВ, пригласил Валитова Сулеймана к нам в гости, в село Каншууей, на празднование дна Победы 9 мая. Председатель колхоза, Унежев Хусеин, друг моего отца, предоставил дорогому гостю из Казани свою служебную Волгу на три дня, для ознакомления с прекрасной Кабардиной - Балкарией. Трое суток мы ездили с нашим гостем по родной Кабардино- Балкарии. Заново мы открывали с гостем неописуемую красивую природу нашей республики, начиная с Сунженских и Терских хребтов старых Кавказских гор, где в Малой Кабарде находится мое родное село Каншуей, на стыке границ трех республик Ингушетии, Осетии и Кабардино-Балкарии, и заканчивая высокими горами Центрального Кавказа, где начинается Большая Кабарда, находится седоголовая гора Эльбрус, самая высокая вершина в Европе, на границе Грузии, Кабардино-Балкарии и Осетии. Побывали мы на Голубых озерах хребта Кашхатау, покрытый лесом из огромных буковых деревьев, в Нальчике на курортах Долинска, забирлись на гору Кизиловку. Под глубоким впечатлением от увиденного, гость плакал, когда уезжал, и обещал обязательно вернуться на следующий год к 9 мая, привезти свою семью. Но свое обещание не выполнил. Больше мы его не видели.
За два года в ординатуре я проходил практику во всех клиниках города Казани, на всех факультетах медицинского института и ГИДУВА, на кафедрах хирургии, травматологии, детских болезней, акушерства и гинекологии, урологии, нейрохирургии, онкологии. В клинике сердечно-сосудистой хирургии, в шестой клинической больнице учился приводить искусственное кровообращение в бригаде анестезиологов - реаниматологов, гематологов и инженеров. Особенно мне нравилось проходить практику в онкологическом диспансере, где проводились тяжелейшие операции больным из всех областей Поволжья. Познакомился со многими врачами хирургами онкологами, подружился с красивой, большеглазой операционной сестрой Нуриевой Аминой, она все время спрашивала про своего старшего друга Кушхаканова, работающего главным врачом Республиканского онкодиспансера в г. Нальчике, знаменитого хирурга онколога, с ним она познакомилась, когда он проходил практику у них в диспансере.
Дружил я с ординатором нашей кафедры Михеевым, живущим в ста метрах от института, у него была красавица жена, как кукла Барби, он был влюблен в нее до потери сознания, души не чаял, но она не нравилась его строгой, властной мамаше, преподавателю Казанского университета. На моих глазах ему пришлось разводиться с ней, плакал, рыдал, но послушался свою мамашу, а жаль. Но долго не горевал, через несколько месяцев женился на медсестре. Продолжал жить у своей строгой мамы вместе с молодой супругой, мама по привычке стала донимать и вторую супругу. Чем закончилась такая жизнь под каблуком мамаши я узнал через несколько лет у одного ординатора, хирурга из Нальчика Низамова Эдуарда. Ушел Михеев от своей мамы, переехал в Москву, куда его пригласил профессор Жаворонков, возглавивший кафедру анестезиологии и реаниматологии в одном из институтов столицы, расстался он со второй супругой или нет я не знаю.
Очень трагикомическая история произошла с другим моим другом ординатором хирургм М. Жил он в общежитии, где и я, но рядом, в соседней комнате, ужинал с нами, заходил к нам за вечер десятки раз, смешил нас своими веселыми байками. Однажды он исчез, не заходил к нам, на практику не ходил, на ночные дежурства в шестую клиническую больницу не являлся. Забеспокоились все, хотели обратиться в милицию, чтобы объявить его в розыск, но посоветовавшись решили повременить, зная что он большой любитель красивых девушек. Явился, пропавший любитель красивых девушек через пять дней, изнеможенный , похудевший, с черными кругами под глазами. Оказалось, как он объяснил нам, ему пришлось побывать в заложниках, в неволе у одной красивой женщины, с ней он познакомился в трамвае. Пригласила она его смазливого, высокого, с тонкими усиками парня к себе домой на чашечку кофе, где ему все эти дни пришлось ухаживать за ней, угождать, выполнять все ее капризы. Женщина оказалась боевая, опытная, не выпускала его из квартиры, двери держала под замком, ключи спрятала, никого не впускала, если и звонили в дверь. Предупредила, что ему некуда бежать, с девятого этажа он сам не захочет прыгать. Пришлось бедному парню терпеть пока не закончились продукты в холодильнике, голодный как пес, он попросил ее сходить в магазин, за продуктами, долго она не решалась, боялась видимо, что он сбежит каким то образом из закрытой квартиры, с девятого этажа, в ее отсутствие. Затем принарядилась, прихватила хозяйственную сумку, положила туда огромные портняжные ножницы, взяла под руку своего красивого "заложника", предупредила, что убьет при попытке бегства, и повела в близлежащий продуктовый магазин. Нагрузившись продуктами, которых хватило бы на целый месяц многодетной семье из десяти человек, стали возвращаться в свое гнездышко, в двухкомнатную квартиру на девятом этаже по улице Рихарда Зорге. Все это время бедный "Заложник" отвлекал свою "Возлюбленную", заговаривает ей зубы, какая она красивая, веселая, лучше ее никого нет на белом свете! Переходили через широкую дорогу с двумя трамвайными полосами, пропустили один трамвай, на противоположной стороне дороги второй трамвай стал закрывать двери, чтобы тронуться, в этот момент, воспользовавшись тем, что «Возлюбленная» мечтая о продолжении приключений с красавцем "Заложником", отвлеклась от реальных событий, он прыгнул, как барс на охоте, через закрывающиеся задние двери в трамвай и был таков! Бросив сумку с продуктами, бежала бедная "Возлюбленная" М., что-то кричала и плакала. Про свои приключения М. рассказывал нам тихим замогильным голосом, ни разу не улыбнувшись, мы со смеху чуть не лопнули. Снова и снова расспрашивали о подробностях и хохотали до слез. Он с новыми подробностями рассказывал, что вагоновожатая дала "газу", что трамвай помчался по рельсам так быстро, как поезд экспресс "Казань-Москва". Отсыпался М. двое суток, проснулся другим человеком, серьезным, вежливым, редко улыбающимся, больше девушек стало уделять ему внимание, но он старался избегать в дальнейшем таких приключений, никогда не соглашался на свидания на незнакомой, чужой территории, приглашал девушек к себе в общежитие и то выборочно.
За два года изучил Казань я, как свой город Нальчик, знал где какая улица, где любая клиника, театры, кинотеатры, парки, стадионы, дворцы спорта. В прогулках по Казани меня сопровождал мой новый верный друг ШугушевМухамед как СанчоПанса Дон Кихота. А старшим друзьям Афаунову Х. и Жилову И. было не до прогулок. Днем и ночью зубрили медицину дежурили в клиниках, зарабатывая на хлеб своим многодетным семьям, живущим в Нальчике. Один раз мы всё же вытянули «взрослых» на прогулку в «Парк имени Горького». Сразу попали в приключение.


Рассказ "КАЗАНЬ"Мы вчетвером гуляли по парку, спускались к набережной Казани по бетонным бесконечным ступенькам. Я с Мухамедом увлеченно разговаривал, отстали, далеко ушли наши старшие друзья. Решили мы опередить старших, сократить путь, пошли по тропинке вниз с обрыва, покрытого густыми зарослями кустарника, и встретить своих друзей на набережной. Осторожно, держась за ветки кустарника, стали спускаться с обрыва, помогая друг другу. Внезапно раздался крик, помогите, помогите! Ломая ветки, с верху холма катилась девушка, Мухамед, идущий за мной, среагировал быстро, попытался её поймать, сбила она его с ног, покатились они вниз теперь уже вдвоем, Мухамед на спине, а она сверху обхватив мертвой хваткой его за шею, метров сто – на спине, как на санках он довез её до набережной за какой то миг. Сбежался народ, подняли «альпинистов» на ноги. На девушке всего несколько царапин, а на моём бедном друге Мухамеде живого места не осталось, будто пантера напала на него. Рубашка и брюки разорваны в клочья ветками кустарника, кожа на спине висит лохмотьями, кровь сочится, лицо, руки, всё тело в царапинах, в ссадинах, чуть не плачет, в глазах боль. Я тоже получил две-три царапины, пытаясь помочь своему другу и девушке катившимся мимо меня с горы под обрыв. Нагулялись называется. Хасан и Исмаил над нами смеются, рады, что мы не переломали себе кости, остались живы.
Рассказ "КАЗАНЬ"

Мухамед целых две –три недели ходил строевым шагом, с прямой спиной, спал на животе, ел стоя перед столом, садиться не мог. Старшие друзья категорически отказались с ним ходить на прогулки, боясь попасть с нами в приключения.
Наученные горьким опытом, мы с Мухамедом ходили только по проторенным путям, соблюдая правила безопасности.
Каждый четверг в Казани был рыбный день, в столовых, в кафе, в ресторанах подавали жареную рыбу, рыбные котлеты и шашлыки из рыбы, уху для любителей. В огромном городе стоял специфический запах рыбы. До того мне этот рыбный день приелся, что я спустя полвека не ем жареную рыбу, могу употреблять ее только в соленом, копченом, вяленом виде.
Казань старинный красивый город - деревня, одна половина - узкие улицы, ветхие дома из досок, бревен, другая половина строится, видны очертания красивых зданий, широких улиц. В деревне можно для себя вырастить какую то зелень, а здесь в городе хоть шаром покати, в магазинах пусто, на рынках ничего съестного нет. Люди ездили в Москву на выходные дни, запасались впрок продуктами. Бывало мы недоедали. В Москву нам ординаторам было накладно ехать, мясом изредка снабжал нас Мухамед Шугушев, ему для опытов в ветеринарном институте каждый месяц выделяли живого кролика. Забрав необходимые внутренние органы, остальное мясо-тушку кролика приносил нам, друзьям из Нальчика, в этот день мы праздновали, ели жаркое из мяса, мясо жаренное с картошкой. В километрах тридцати от Казани находилась продовольственная база, которая снабжалась из Москвы. Часто заведующие кафедр отдавали нам свои продуктовые талоны, мы ординаторы с удовольствием отоваривались на этой базе колбасами, бужениной, тушенкой и всякими деликатесами. Один раз в месяц прилетал экспедитор-заготовитель из Нальчика за автомобильными шинами для жигулей, родственник одного из ординаторов работающий на закупочной базе, привозил нам копченую баранину, говядину, сыр кабардинский, в эти дни мы наедались до отвала.
В одной из поездок на Родину пришлось навестить близкого родственника в районной больнице, где его лечили длительное время от воспаления легких, попросил показать мне R снимки, сразу разглядел, что у него абсцесс, в тот же день перевели его в пульмонологическое отделение в Нальчик. Этот случай укрепил мое решение не возвращаться после учебы в Терек, где бедные врачи были вынуждены работать днем и ночью с институтскими знаниями, а министерство и администрация больницы и пальцем не пошевелило, чтобы направить их на учебу. С большим трудом я уговорил своего друга Хачима Кумыкова уезжать на учебу в ординатуру по травматологии и ортопедии в г. Ленинград, министерство отказало ему по возрасту. Даже сам Хачим, тихий, стеснительный человек стал сомневаться, надо ему это в возрасте более тридцати лет. Подсказал я ему, наученный своим опытом, куда обратиться и к кому, выделили ему путевку, уехал учиться в г. Ленинград. Но это был единственный случай, другим врачам не повезло, остались они со своим институтским багажом вариться в этом большом котле до ухода на пенсию.
Какие чудесные хирурги работали в Терской больнице, но они пришли сюда окончившие ординатуру, проработавшие в центральных клиниках Москвы, Ленинграда и даже за границей Кошеров Михаил умевший все, даже оперировать на сердце, Гоов Заурби прекрасный хирург и диагност, Шорманов Николай отличный хирург, акушер- гинеколог, к которому приезжали за помощью женщины из всех республик Северного Кавказа.
В Казани по поручению кафедры и деканата приходилось выезжать в города Куйбышев, и Хвалынск, что в Саратовской области, к двум ординаторам, прервавшим учебу без предъявления причин, не оформившим академические отпуска. Институт продолжал исправно начислять стипендию-зарплату, за которой они не обращались, надо было прервать этот заколдованный круг. Взял ведомости на зарплату и деньги, приехал я в город Куйбышев летом 1976 года, он напомнил мне город Терек, здесь так же цвели тополя, пух разлетался по всему городу, залетал в глаза, людей в городе было мало, все попрятались от летней жары, пропадали на пляжах города. По длинным бетонным ступеням спустился к набережной реки Волга, прогулялся по улицам города, нашел исчезнувшего ординатора, вернее сказать ее, ожидавшую первенца. Взял заявление на предоставление академического отпуска, выдал ей зарплату за несколько месяцев и вернулся в Казань.
В город Хвалынск приехал в январе 1977 года, метель, пурга, все дороги замело, занесло непрерывно падающим снегом, будто одно белое огромное одеяло постелили по всей земле, которое накрыло деревья, дома, реку Волга. От железнодорожной станции "Хвалынск" до одноименного города, пассажиров, сошедших с поезда, на огромных железных санях прикрепленных к гусеничному трактору - бульдозеру, часа два пробивший себе путь через двух - трех метровый слой снега, доставили в город Хвалынск. Деревянные домики покрашенные в зеленые и голубые цвета, доверху засыпанные снегом, крыши с причудливыми фантастическими формами, людей нет на улицах, в городе эпидемия гриппа, как и везде в Проволжье, в Казани, Саратове, Куйбышеве. Нашел поликлинику, деревянное старинное здание, где работал ординатор, не вернувшийся на учебу. У него оказалась другая причина для академического отпуска, родился второй ребенок, надо было помочь супруге. Главный врач Хвалынской поликлиники упросил меня остаться на несколько дней помочь, врачей не хватало. Всех медиков, студентов, ординаторов, аспирантов и даже профессоров городов Поволжья бросили на помощь населению. Я телеграммой сообщил в деканат, что остаюсь в Хвалынске дней на десять, помогать в ликвидации эпидемии гриппа. Через неделю погода улучшилась, появилось солнышко, эпидемия гриппа прекратилась, на улицы города высыпала многочисленная детвора. Попрощался со своим другом ординатором, у которого эти дни я гостил, с новыми друзьями из Хвалынской поликлиники и уехал в Казань.
Казань, напоминал мне всегда города Востока, Ташкент, Самарканд кишевшими густыми толпами орущих людей на ярмарках, базарах. В Казани по улицам, вечно забитым пробками из машин, трамваев, троллейбусов, невозможно было проехать. Приходилось по несколько километров пешком добираться до работы, это было в три раза быстрее, чем на общественном транспорте, только что стали строить метро. Свой автомобиль иметь было не так престижно. Зато у каждого второго жителя Казани был драгоценный катер. У нашего заведующего кафедрой он был особенный, с мощным турбо-двигателем, обгоняющим все лодчонки и катера, как заграничный Мерседес обгоняет наши Жигули. Каждую субботу или воскресенье профессор приглашал нас ординаторов на рыбалку. Целый день ловили рыбу на Волге, причаливали к первому попавшемуся острову, варили уху, гоняли мяч, плавали, прыгали в воду, отдыхали. Возвращались поздно ночью к себе домой, бывало, что ночевали на природе. Кафедра наша соперничала с кафедрой ГИДУВа, где заведующим работал доцент Казанцев. Заведующие кафедр не могли спокойно разойтись при встречах, спорили, ругались. Каждый заведующий пытался заманить к себе в аспирантуру чужих ординаторов. При негативных отношениях друг к другу, заведующие кафедр никогда не препятствовали своим ординаторам и аспирантам посещать лекцю противника, даже советовали обязательное посещение, а затем спрашивали нас, кто лучше из них? Согласно программы мы слушали циклы лекций на других кафедрах института и ГИДУВа, по хирургии, гинекологии, урологии, нейрохирургии, даже по судебной медицине. Очень интересную лекция на тему: «Жизнь после смерти», читал нам зав. кафедрой судебной медицины, старый профессор, постоянно экспериментировавший, проводивший опасные опыты на себе. На его лекции приходили студенты, ординаторы, аспиранты с других кафедр, закончились его опыты для него печально.
За два – три месяца до окончания ординатуры меня стали сватать сразу две кафедры, одна институтская, другая ГИДУВа, чтобы я остался у них в Аспирантуре, я категорически отказался, в нашей республике, в Нальчике была всего одна ставка преподавателя по анестезиологии и реаниматологии на медицинском факультете, которую занимала дочь председателя Совета Министров КБР. С дипломом кандидата медицинских наук по анестезиологии и реаниматологии у нас не возможно было найти работу. В аспирантуре можно было остаться, если бы работу предложили в Москве, но там без квартиры тоже делать было нечего, там своим жить было негде.
В Нальчик меня приглашал родственник моей супруги Кушхабиев Виктор, заведующий кафедрой оперативной хирургии и топографической анатомии, обещал посодействовать, устроить меня заведующим отделением в одной из больниц.
Получив документы об окончании ординатуры вернулся в свою Республику, посетил своего старого знакомого – «молодого» Министра Здравоохранения, он обещал перевести меня в Нальчик, но только через два года, эти два года надо отработать в Тереке, где меня ждут не дождутся. Министр обещал оказывать мне всякое содействие, предоставлять в первую очередь необходимую дыхательно-наркозную аппаратуру. В конце ноября 1987 года вышел на работу в Терскую районную больницу. Здесь, как в старинном пыльном музее, все осталось на своих местах, старые корпуса больницы, старый главный врач, прибавивший в весе килограмм на пятьдесят, врачи трудяги, копошившиеся как пчелы, продолжающие работать по выходным и праздничным дням бесплатно. С первого дня я стал для главного врача зубной болью, возмутителем спокойствия. Я привез из Казани копии приказов Министерства Здравоохранения России об оплате сверхурочной работы, об оплате праздничных и воскресных дежурств. Через месяц главный врач не знал, как от меня избавиться, предлагал мне катиться из больницы на все четыре стороны. Пришлось ему всем работникам доплачивать за сверхурочную работу. Вся больница консультировалась у меня по спорным вопросам с администраций. Быстро пролетели два года работы в Тереке после окончания ординатуры, больные знали меня как хирурга, а не как анестезиолога, каждому не объяснишь, что он остался жив благодаря мне анестезиологу-реаниматологу. Также я не мог понять, почему в больнице была всего одна ставка врача анестезиолога, хотя операции шли круглосуточно, поступала масса экстренных больных. После моего отъезда в течение месяца сразу появились 4 ставки врача анестезиолога
Отработав ровно два года после ординатуры, я уволился осенью 1979 года из Терской районной больницы, с супругой Заримой, десятилетним старшим сыном Анзором и годовалым Аскерчиком переехал в г. Нальчик, в новую квартиру, которую я выменял на свою из Терека, устроился на новую работу, в городскую клиническую больницу. Полный радужными мечтами о новых друзьях и новых впечатлениях в столице нашей Республики, где меня давно ждали мои младшие братья Вова, Валерик и Саша.


28 июня 2016г. Михаил Карашев

Рассказ "НАЛЬЧИК"

Рассказ "НАЛЬЧИК"


Рассказ "НАЛЬЧИК"



После окончания клинической ординатуры в ноябре 1977года я пришел к Министру здравоохранения КБР Берову МухадинуЛ., чтобы он направил меня в одну из крупных клиник Нальчика. Беров с пониманием отнесся к моей просьбе, но убедил вернуться в терскую больницу, отработать два года, показать свои способности, свое мастерство, а через два года он переведет меня в Нальчик, может быть даже на должность заведующего отделением. Обещал выделить для районной больницы новейшую наркозно-дыхательную аппаратуру.
В Тереке меня ждали мои друзья хирурги, детские врачи, инфекционисты, акушеры – гинекологи. Только один главный врач встретил меня недоверчивым, хмурым взглядом и не зря, заставил я его с первого дня после моего возвращения оплачивать сверхурочные работы, не только мне но и всем работникам больницы санитаркам, сторожам, водителям , медсестрам и конечно «беззащитным» коллегам – врачам «немыми» от природы.
По поручению партбюро больницы я создал заново санитарную дружину района из девочек школьниц, учениц старших классов, всю осень и зиму, готовил к республиканским соревнованиям. Я был доволен, девочки схватывали все на лету, могли оказать любую помощь раненным, наложить кровеостанавливающий жгут, повязку на рану, лангету при переломе. Научил ходить строем. Я был уверен, что мы займем первое место на соревнованиях в Нальчике. Весной 1978 года, на стадионе напротив школы – интерната, в Долинске собрались все главные врачи районных больниц, работники министерства здравоохранения и профсоюза медработников. Команды красивых девушек санинструкторов дружинниц из всех районов Республики и города Нальчика, выстроились перед большим жюри. Все обратили внимание на команду прошедшую ровным строем по стадиону во главе с офицером одетым в парадную форму. Спрашивали откуда они, кто этот офицер? С первой минуты, на всех этапах соревнования, команда из Терского района была впереди всех, стала победителем. Главный врач Шогенов А. вытирал слезы радости.
Здесь на стадионе я познакомился с моим будущим главврачом Нальчикской городской больницы Керимовым Борисом Лукмановичем, он сам подошел ко мне, расспросил, откуда я, кто родители? Узнав, что мы с ним из одного села, что я отслужил в армии, окончил ординатуру, планирую переехать в Нальчик в следующем году, обещал помочь с работой.
После победы на соревнованиях, по пути домой в Терек, главный врач Шогенов пригласил нас победителей в Ресторан-кафе возле родного села Урух. Девочек угощал мороженым, конфетами, пирожными, лимонадом, сопровождающих сандружину – родителей и нас мужчин шашлыками, холодным шампанским.
И в следующем году наша команда заняла первое место на Республиканских соревнованиях. Молодой, новый главный врач районной больницы, Шорманов Николай, мой односельчанин, отмечал с нами нашу победу в Ресторане – кафе возле моста через Терек, стоящим между границами Майского и Терского районов.
На другой день я написал заявление о переводе меня в Нальчикскую городскую клиническую больницу скорой помощи, Шорманов поддержал меня, завизировал заявление. А министерство смирилось, согласилось, уступило молодому, энергичному врачу, возмутителю спокойствия. Сыграло положительную роль несчастье произошедшее с мальчиком пятнадцати лет из Плановского, нечаянно выпившего многократную смертельную дозу раствора карбофоса, хранившегося в бутылке из под лимонада, перепутав со сладким напитком. Вся Республика помогала спасать мне мальчугана, по санавиации каждый день приезжали токсологи из Нальчика. Звонили из Москвы, из центра токсикологии, профессора и консультировали меня, согласовывали лечение. Из всех аптек нашей Республики, соседних районов Осетии и Ингушетии выделили весь запас раствора атропина, который был противоядием. Целую неделю мальчуган находился на искусственной вентиляции легких, не мог самостоятельно дышать. Во время нашей больнице выделило министерство новейший дыхательный аппарат, сдержал свое слово Министр здравоохранения Бероев М. Через неделю мальчуган задышал самостоятельно, встал, вышел к своим родителям и к родственникам, стоящим днем и ночью во дворе больницы, ожидая худшего.
После этого случая все мои коллеги поняли, что я недолго задержусь в Тереке, а уеду в Нальчик или другой большой город России.
Обменял я квартиру в Тереке на квартиру в Нальчике, улыбнулась удача мне. Никому из моих коллег за долгие годы не удалось совершить такой обмен, сидят в своих квартирах, уйдя на пенсию, и мечтают обменять свое драгоценное жилье на Нальчик, на Москву и другие города России. Некоторые отказавшись от квартиры, бросив ее уезжают. Не нравится приезжим Терек, где нет ни театров, ни музеев, ни дворцов спорта и других мест для нормального отдыха.
Через два месяца после выхода на новую работу, закончил ремонт в новой квартире, перевез свою семью второго ноября 1979 года в Нальчик. Этот день запомнился, целую ночь лил проливной дождь, утром повалил снег, лужи покрылись тонким льдом, к обеду выглянуло солнце, все растаяло. Приехал на грузовике мой родственник из Дейского, Шадов Чима и отвез нас в Нальчик.
В отделении анестезиологии и реаниматологии Нальчикской городской больницы заведующей работала десятки лет Большакова Нина Матвеевна, ее не отпускали на заслуженный отдых, не было достойной замены. А здесь появилось три врача, три "вундеркинда", как она говорила шутя, претендующих на ее место. Карданов Олег, работал и окончил ординатуру в Москве, затем вернулся в Нальчик, в Республиканскую клиническую больницу. Очень красивый, высокий мужчина, старше меня лет на семь. Учился на курс выше меня в Орджоникидзевском медицинском институте. Перевелся в городскую больницу месяца два назад.
Другой претендент на заведование отделением, Кунижев Борис, тоже вернулся из Москвы по приглашению, первого Президента нашей Республики. Третьим претендентом считали меня, хотя я не имел никаких притязаний на заведование. Лишь бы дали спокойно жить и работать, не дергали по ночам, как в Тереке.
Главный врач Керимов Б.Л. не знал, как быть, кого назначить на заведование, каждый день вызывали его в Минздрав и обрабатывали соответственно указаниям вышестоящих органов. Назначили заведующим Кунижева Бориса, моего однокурсника по медицинскому институту. С этого дня в больнице все переменилось. Стала поступать новейшая аппаратура, каталки, коляски, специальные койки для тяжелых больных, новые рентгеновские аппараты. Отделение реанимации укомплектовали за несколько месяцев, как в клиниках Москвы, мониторами, наркозными и дыхательными аппаратами, к каждому больному подвели кислород. Пятиминутки в отделении проводились в присутствии главного врача или начмеда. Отделение стало лучшим по всей больнице. Меня, никогда не унывающего, бегающего по огромной территории больницы, то в роддом, то в инфекционную больницу и в другие многочисленные отделения, находившего общий язык со всеми, выбрали председателем Местного Комитета. Предыдущий, Председатель МК Зеленская перешла на работу в инфекционную больницу заместителем главного врача по лечебной работе. Она и рекомендовала меня на освободившееся место, главный врач нашей городской больницы поддержал мою кандидатуру, хотя он многократно перед этим предлагал мне занять должность заместителя по АХЧ, видя мои способности решать любые трудные задачи. Ровно год я работал Председателем МК. На всех мероприятиях, проводимых Обкомом профсоюза медработников и Министерства Здравоохранения Республики, наша больница стала занимать первые места, сотрудники награждались грамотами, денежными премиями, кубками. Ни одна горящая путевка в санаторий не стала пропадать, если отказывались ее получать в других больницах Республики, то звонили нам в МК, где был список желающих поправить здоровье сотрудников, кратно увеличилось число сотрудников, получающих бесплатные путевки в санатории и дома отдыха. Наша больница заняла первое место по шахматам во главе с капитаном команды Фировым Адальби, моим другом, врачом реаниматологом. Обком профсоюзов медработников наградил всю команду бесплатными путевками для путешествия по достопримечательным местам России.
Однажды меня вызвали в Администрацию города, где выделили по разнарядке для нашей больнице чеки на мебель, ковры, бытовую технику, обувь импортную. Оказалось, что чеки предназначались для всех медицинских учреждений города, пока разобрались и спохватились, наши сотрудники выкупили все это добро. Председателей местных комитетов других медучреждений города ругали все кому не лень, ставили в пример меня незаслуженно, хотя я был не причем, просто оказался в нужное время, в нужном месте.
Через год на перевыборах председателя Местного Комитета меня вновь хотели избрать председателем. Какое удивление испытали все, когда я как гром среди ясного неба заявил, что увольняюсь из больницы, перехожу на работу в психбольницу. Некоторые подумали, что я схожу с ума, другие, что не сработался с главным врачом. Потребовали объяснений, почему я отказываюсь от работы председателя Месткома. Объяснил, что год назад согласился возглавить Местный Комитет в связи с болезнью, с аллергией возникшей на препараты, применяемые во время наркоза, оклада председателя МК недостаточно чтобы содержать семью из четырех человек, а подрабатывать, дежуря по ночам по экстренной анестезиологии, не позволяла болезнь. На мое место желающих в больнице десяток, они в зале. Можно устроить конкурс, дать им каждому испытательный срок, а затем выбрать достойного. Не каждому объяснишь, что в институте я мечтал стать хирургом, о психиатрии я и не думал, но знал ее на отлично, приходил на подработку в психиатрическую больницу города Орджоникидзе, в «Желтый дом», как мы студенты ее называли, где работал мой однокурсник Паштов Борис, Борис вернулся после окончания института в Нальчик, заведовал шестым отделением в психиатрической больнице, уговаривал перейти к ним на работу, где отпуск два месяца, зарплата выше в два раза, нет ночных дежурств. Об анестезиологии и реаниматологии никогда не думал, выбрал эту специальность, чтобы получить квартиру, которую обещали выделить в течение трех месяцев, но как говорится в поговорке, обещанного три года ждут, обманули, выделили квартиру только через три года, когда вернулся из армии. После долгих споров, сотрудники городской больницы отпустили меня на все четыре стороны с большим сожалением. Поблагодарил я всех за поддержку и понимание и заверил, что я вернусь через два-три года, когда организую новое отделение: реанимационное отделение для наркологических больных и отделение скорой помощи по оказанию экстренной и неотложной помощи психиатрическим и наркологическим больным Главному врачу Шакову Анатолию, умнейшему и добрейшему человеку, кандидату медицинских наук, я обещал помочь в решении такой трудной задачи, открыть новое реанимационное отделение для наркологических больных, организовать работу скорой помощи по оказанию экстренной и неотложной помощи психиатрическим больным.
Министр социального обеспечения, симпатичная женщина с которой я познакомился, обращаясь по профсоюзным делам, для решения социальных вопросов, тоже просила меня перейти к ней на работу, предлагала возглавить мне Чегемский дом-интернат для хронических больных, в придачу старенькую машину УАЗ, ферму на сто коров, старую котельную, отапливаемую углем, и массу других нерешенных проблем в этом интернате, откуда сбегали все вновь назначенные главные врачи. Только такой энергичный, молодой врач как я может наладить работу. Она была согласна чтобы я сперва поработал в психбольнице, набрался опыта, а затем перешел под ее крылышко.
Главный врач психбольницы Шаков Анатолий, убежденный холостяк, круглосуточно пропадавший в больнице, встретил меня с великой радостью, оформил на работу, выдал путевку на учебу в город Ереван, командировочные, предоставил свою служебную машину «Волгу» с водителем, который доставил меня в аэропорт Минеральные Воды. При этом никто не знал, кроме заведующего отделом кадров психбольницы, о моем поступлении на работу. «Это будет для всех сюрпризом, познакомлю после твоего возвращения из Еревана, после первичной специализации по психиатрии» - заявил он.
Вечером после 19 часов вылетел из Минеральных Вод в столицу Армении. Встретил меня Ереван яркими огнями нового международного аэропорта Звартноц, напоминающий формами космический корабль, готовый к полету к далеким галактикам. Целых пять месяцев, можно сказать, я жил за границей, в другом государстве, в городе стоящем не на семи холмах, а на сотнях, тысячах холмах, где улицы ныряют вниз на 100-200 метров и резко взлетают вверх, дух перехватило, как в самолете от резкого перепада высот. Магазины забитые деликатесами, мясом баранины и сайгаков из Австралии, тушками птиц из Турции, красивой одеждой и обувью местных фабрик, лучшей, чем импортные. С удовольствием я бы учился в Ереване десять лет, чем в Казани два года. Большая разница между Россией и Арменией, не надо было Россиянам ездить за границу, лучше в Ереван, где во много раз интереснее, больше впечатлений.
На проспекте Комитаса, получил в общежитии ГИДУВа одноместную комнату, приехал в психиатрическую больницу, находившуюся на другом конце города, где предстояло все пять месяцев учиться психиатрии, набираться опыта для самостоятельной работы. На учебу в Ереван прибыли опытные с большим стажем врачи психиатры, заведующие отделениями, главные врачи психиатрических диспансеров из всей России: Чувашии, Чечни, Башкирии, Москвы и Московской области, Мурманска, Оренбурга, Северной Осетии.
Все они прилетели в Ереван на четыре месяца с одной целью отдохнуть, набраться впечатлений, получить документы о повышении квалификации, которую требовали при переаттестации по месту работы каждые пять лет. Только двое, я и молодой доктор Геворк Сагомонян, из Еревана должны были овладеть основами психиатрии, пройти пятимесячную первичную специализацию.

Рассказ "НАЛЬЧИК"

Кафедру возглавляла молодая, белокожая, красивая, большеглазая женщина профессор, доктор медицинских наук, лет 35-38. Сотрудники кафедры, кандидаты, доктора наук произвели на нас только хорошее впечатление. За эти месяцы они постарались научить нас всему, что они знали сами, читали лекции, где проводили демонстрации сложных больных. На практических занятиях учили нас выделять из группы опрятно одетых людей, больных с психическими заболеваниями. Знакомили с организацией экстренной психиатрической и наркологической помощи. Служба в армии, учеба в ординатуре и практическая работа помогла мне безошибочно выставлять диагнозы больным. По походке, по взгляду, мимике, по разговору, я за секунды определял, кто здоров, кто болеет, какая у него болезнь. Никто в группе и не верил, что я не работал в психиатрии.
Сотрудники кафедры, согласно учебной программы, возили нас в закрытые психиатрические больницы системы МВД И МО, в богом забытые больницы для хронических душевных больных.
Двойственное впечатление от системы психиатрической помощи в Армении, у них наркологию отделили от психиатрии, что с одной стороны положительно влияло на организацию лечения, но без денег ты никому не нужен, плати и лечись, не платишь, выкарабкивайся сам, или отправляйся далеко в горы, в заброшенные больницы для душевнобольных. У нас в России в тысячу раз лучше, никто тебя не бросит, даже спросят с медиков, если помощь окажут недостаточную, единственный недостаток у нас, что не выделили из психиатрии наркологию. Практически здоровым больным и родственникам, посещающим, их было неприятно, что попали или приходят к своим чадам в психиатрическую больницу. Через три года и у нас в России отделили наркологию от психиатрии.
За месяцы учебы познакомились, сдружились мы курсанты врачи между собой. Гуляли по ночному Еревану, на центральной площади часами сидели у поющего фонтана, светящегося разноцветными радугами, взлетающих струй воды, рассказывали о себе, о своих друзьях, ходили всей группой в кинотеатры, смотрели фильм «Бродяга». На концерте песня «81», организованном на стадионе Еревана, чуть не погибли. Предприимчивые дельцы продали в два-три раза больше билетов, чем мест на стадионе. Образовалась давка перед началом концерта, толпа людей сзади напирала на передних, некоторые падали с высоты трех-пяти метров, на них другие. Ни одна газета не написала, что люди погибли, но в городе и на кафедре говорили, что 15-25 человек. Попав в давку, услышав громкие крики, мы подумали, что начинается концерт, и сами полезли вперед, искать свои места, свои ряды. Первым опомнился я, развернулся и пошел обратно против толпы, ухватился за протянутые руки зрителей, стоящих в начале рядов, на возвышении, над проходом где происходила давка, и вылез из толпы, затем вместе с соседями вытащили всю группу. Спаслись, несколько дней не могли прийти в себя, были в шоке, женщины плакали. С тех пор я избегаю массовые мероприятия. Учу своих близких опасаться скопления людей, которые в любой момент могут стать неуправляемыми. В Ереване по выходным выезжали на природу, особенно нам нравилось озеро Севан. Рано утром на озеро отправлялся поезд набитый туристами из России. Поезд зигзагами, большими кольцами, петлями полз в горы, поднимаясь на целый километр и больше, а затем мчался вниз к озеру. Гуляли по берегу Севана, ели шашлыки на природе. Были мы на знаменитом коньячном заводе – дворце «Арарат», добирались до древних монастырей, стоящих на скалистых горах, почти под небом. Незабываемые впечатления остались у меня на всю жизнь, будто я вчера был в этом древнем городе, старше на тысячи лет Вечного Рима, любовался светящими вдалеке вершинами Сис и Мазис горы Арарат, где по приданию причалил Ноев ковчег.
Через 4 месяца разъехались по домам все курсанты, кроме меня и Геворка, нам продлили занятия на один месяц. Вдвоем учиться было интереснее, сотрудники кафедры перехватывали нас перед носом у своих коллег, приглашали к себе на лекции, на практические занятия.
Почти каждый день, по пути в общежитие, заходил домой к Геворку, где нас угощала обедом красавица жена Карина, дочь высокопоставленного чиновника. Через месяц нам выдали документы о прохождении пятимесячной специализации по психиатрии. Провожал меня Геворк со своей супругой до аэропорта, долго прощались, обещали звонить друг другу, писать письма, приезжать в гости. Перезванивались несколько лет, поздравляли друг друга с Новым годом, затем все забылось, прошло около четырех десятков лет, как я вернулся из Армении. Каждый Новый год вспоминаю Геворка и Карину, моих друзей, хочу позвонить, но каждый раз никак не решусь.
Вернулся на работу в Республиканскую психиатрическую больницу, главный врач собрал всех врачей и представил меня, наговорил про меня столько хорошего, что мне до сих пор неудобно вспоминать. Работал в четвертом диагностическом отделении, в шестом отделении острых психозов, в наркологическом отделении №1 и №2. В течение месяца организовывал работу скорой помощи. В Ереване я две недели добровольно дежурил в бригаде психиатров, набирался опыта. Очень большая разница была между нашими больными и больными из Еревана, приученными, вышколенными врачами бригад скорой психиатрической помощи, приезжающих в белых халатах, в составе врача и двух огромных детин санитаров. Больные у них не сопротивлялись, безропотно позволяли увезти себя в стационар. А здесь, в Нальчике, целый месяц не могли подобрать достойных санитаров. Главный врач пытался подсунуть санитарок – старух, шоферов – стариков, работающих посменно, отдыхающих по двое – трое суток дома, желающих подзаработать, санитаров из наркологических отделений, не соображающих, что им делать, куда они попали, врачей не ориентирующихся в многочисленных корпусах большой психиатрической больницы, которым самим пора было оказывать психиатрическую помощь.
Учились на ошибках и пробах, помог неприятный случай произошедший со мной. Как то ночью позвонил мне главный врач, попросил выехать к больному в близлежащее село возле Нальчика, при необходимости доставить в стационар. Предупредил, что за мной заедет машина скорой помощи. Приехала скорая, с двумя санитарами из наркологического отделения, бывшими пациентами этого отделения. Санитары щупленькие, худенькие, невысокого роста, хвастаются, какие они отличные работники, им послушны все алкоголики, проходящие лечение в отделении. Предупредил я их по дороге, какие опасности могут угрожать при встрече с возбужденным, буйным больным с острым психозом. Приехали в село, встретили нас у ворот мать и сестра больного, во дворе полно родственников, ни слова не сказали об угрозе исходящей от больного. Завели нас в дом, отвлекли нас разговорами, что ждет нас больной с нетерпением, хочет поехать на лечение, что он лечился три раза и успешно, но очередной раз занемог. Проводили к нему в комнату, санитары остались у двери, хотя я предупредил их последовать за мной. Лежит на кровати огромный, двухметровый детина, обложенный топорами, ножами, молотками. Что делать?! Обратного хода нет. Зашел, а выйти невозможно, убьет. Как учили меня на стажировке, быстро присел на кровать к больному, подаю знак «санитарам» , а они боятся зайти в комнату, даже не делают попытку переступить порог, у них шок от страха. Целый час уговаривал больного, что надо поехать с нами на обследование. Кончилось тем, что больному все надоело, схватил близлежащий топор, для этого ему пришлось присесть, чтобы дотянуться до него, спасая свою жизнь, я применил к нему прием, этому меня не учили в Ереване, я знал этот прием со школы, где занимался вольной борьбой, завернул ему руки, упал ему на спину, обхватил его руками, как кольцом, матом пригрозил санитарам, что сам их убью, наконец очнулись они от спячки, вышли из транса и стали помогать, надели на больного специальный халат, завязали руки сзади длинными рукавами халата. В толкотне, в суматохе порвал мне больной новую кожаную куртку, которую я купил в Ереване, разодрал норковую шапку в клочья, новые замшевые брюки, которыми я гордился и щеголял в больнице, порвал халаты на санитарах. Успел он наставить нам всем синяков, оказалось, что он чемпион по каратэ в тяжелом весе. Ни один из многочисленных родственников и соседей, собравшихся во дворе, и пальцем не пошевелил, чтобы помочь нам, боялись мести со стороны больного после возвращения из больницы. Вдобавок он выплюнул на меня молоко, которым мать его угостила перед посадкой на скорую, несмотря на мои громкие возражения. Утром оба санитара написали заявление, уволились из больницы, заявив, что жизнь дороже. Главный врач, возместил причиненный ущерб, выделил мне денежную премию, до сих пор гадаю, откуда он взял деньги, из кассы или из своего кармана? С этого дня санитары из всех отделений категорически стали отказываться выезжать на вызова. Зато в течение двух, трех недель были укомплектованы все три бригады экстренной психиатрической помощи. Набрали в санитары бывших десантников, спортсменов, мастеров спорта, бывших милиционеров, врачей с физической подготовкой, чтобы могли хотя бы убежать при угрозе их жизни. Был издан приказ по Министерству Здравоохранения и Министерству Внутренних дел, обязывающий врачей выезжать совместно с сотрудниками милиции к буйным больным с острым психозом. Через месяц меня направили на постоянную работу во второе наркологическое отделение Республиканской психиатрической больницы. Здесь заведующим работал Литвиненко Вальтер, отец Александра Литвиненко, отравленного в Лондоне радиоактивным полонием. С первого дня и все десять лет работы в психбольнице и наркологической больнице у меня с ним установились дружеские отношения, никогда не было между нами конфликтов и споров, понимали друг друга с полуслова. Правдолюбец, честный, прямой человек он не нравился главным врачам, с которыми далее ему пришлось работать, кроме Анатолия Шакова. Литвиненко не любил двойственности, высказывал свое мнение любому не взирая на чины. Главные врачи, пытались его уволить, выгнать из больницы, и все терпели фиаско, один звонок сына Александра из Москвы, работающего в спецслужбах, заставлял главных врачей притихнуть навсегда, а некоторые даже уходили из психиатрии, подобрав себе спокойную работу, где им не мешал жить мой друг Вальтер.
Многому научил меня Вальтер, как лечить запойных больных, чтобы у них не возник алкогольный психоз, не верить скользким, липким людям, лезущим в душу со своими гадкими предложениями, как избегать провокации недоброжелателей. Всему он научил меня, а сам все время попадал в истории, то с больными, то с милицией. Однажды прибежала перепуганная медсестра в ординаторскую, кричит убивает наркоман в первой палате Вальтера. Забегаю в палату, наркоман, размахивая большими портняжными ножницами, загнал Вальтера окровавленного с рассеченной бровью в угол, между двумя койками, бежать некуда. Вальтер ослеп, очки потерял, кровь заливает глаза. Увидев меня, наркоман набросился на меня, размахивая хаотично ножницами, целясь мне в живот, защищаясь я инстинктивно нанес ему один удар в лоб, отключил его. Вызвали милицию, составили акт о нападении на врачей, Вальтеру наложили на рану швы в травмпункте. Кто-то из «доброжелателей» написал анонимку о нападении врачей на больного. Целый месяц проверяли наше отделение, уговаривали больного написать жалобу на врачей, нас уговаривали, чтобы мы написали заявление на больного о привлечении к уголовной ответственности. Ничего у них не получилось, отстали они от нас и от больного. Видимо, позвонили из Москвы, притихли «доброжелатели». Где то затерялся Вальтер, старенький восьмидесятилетний наивный старичок, потерявший сына, супругу, свой дом, свою Родину. Жаль его.

Рассказ "НАЛЬЧИК"

В 1985 году наркологические отделения психиатрической больницы вошли в состав наркологического диспансера. Меня назначили заведующим третьего спецнаркологического отделения диспансера где принудительно лечились больные хроническим алкоголизмом, с сопутствующими соматическими заболеваниями. Целое отделение милиционеров из девяти человек охраняло круглосуточно больных, находящихся на принудительном лечении больных по решению суда Основным методом лечения была трудотерапия.
Мои больные построили здание кардиологического центра, роддом, детскую больницу и поликлинику в Дубках.

Рассказ "НАЛЬЧИК"

Выбрали меня секретарем партийного бюро наркологической больницы. Первым поручением для меня было заготовить как можно больше сена для Нальчикского Совхоза, выполнить и перевыполнить план возложенный на Министерство Здравоохранения, где продолжал работать Беров Мухадин Л. Теперь мой большой друг. Работу, партийное задание я выполнил на отлично. Помог даже городской больнице, чтобы помнили, что я когда-то к ним вернусь. Несколько лет, пока я возглавлял спецотделение, Министерство Здравоохранения и наркологическая больница были на 1-м месте у партийных органов. Мне выделяли путевки для поездки в Болгарию, Румынию, денежные премии.
А Совхоз где наше отделение помогало убирать урожай, выделял фрукты и овощи. Попутно добился выделения дачных участков, где работал председателем садоводческого общества до увольнения.
По просьбе Горкома Комсомола, где работал мой младший брат Валера, встречал гостей из Никарагуа в своей новой кооперативной квартире. Готовились целую неделю, за час до прибытия гостей приехал в белой парадной форме, высокий, красивый лейтенант из ГАИ, убрал со двора машины. И вот конфуз, за десять минут до прибытия гостей, какой то алкаш подложил свинью, заснул на остановке напротив кинотеатра, возле нашего дома. Бедный лейтинат Х, будущий начальник городского ГАИ, в обнимку уводил прямо перед носом у гостей оравшего алкоголика за кинотеатр «Родина». Испачкал себе белую рубашку, хорошо, что была запасная зеленая. Угощал я своих гостей национальными блюдами, махсымой, кабардинской халвой, лакумами. Выпросил один из них нагрудный знак ЦК ВЛСМ, которым я был награжден в Армии. Все гости остались довольны гостеприимством. Брата Валения Горком Комсомола поощрил, перевели на работу в обком ВЛСМ. Мне выделили путевку для поездки в Венгрию. На новой работе в психбольнице меня представили к - присвоению звания Отличник Здравоохранения Кабардино-Балкарии. Нашлись доброжелатели, написавшие анонимку на меня, что я проработал на новом месте всего несколько лет и не заслуживаю такого поощрения, что служба в армии, работа в районной больнице, учеба в ординатуре и работа в Горбльнице не должны учитываться при награждении. Так я остался без награды, хоть я и работал усерднее всех награжденных некоторых моих коллег. Везде пролезали в игольное ушко скользкие людишки, проработавшие год-два в больнице, которым присваивали высшие категории и назначались главными специалистами. А здесь из кожи надо было лезть, чтобы включили в стаж работы учебу в ординатуре или службу в армии, чтобы дали вторую или первую категорию. Присваивали категорию врачам чиновники, не нюхавшего пороху, не знавшие, где хвост, где голова у коровы. Как говорится в поговорке битый- небитого везет.
Прошло ровно десять лет, вернулся я в городскую больницу, стал работать в отделении гипербарической оксигенации. На учебу в Москву не разрешили уехать, побоялись, что я сыграю с Министерством очередную шутку, пришлось учиться у доморощенных учителей, которых я мог сам научить работать на этой барокамере в тысячи раз лучше, чем они. Получил удостоверение. Назначили зав отделением. Спасал отравленных угарным газом. Хирурги и гинекологи ходили за мной по пятам, просили взять тяжелых больных на сеансы баротерапии. Выручал всех, никому не отказывал. После моего увольнения из больницы целый год не могли подобрать врача на мое место. Вызывали на экстренные случаи, спасать отравленных угарным газом больных. Уговорил Ирину Атаманову, второго врача отделения гипербарической оксигенации РКБ, перейти на работу в Городскую больницу, приняли ее на работу заведующей на свободное место в течение нескольких минут. Прошло десять лет, никто больше меня не беспокоил.
В июне 2016 года отмечали сорокапятилетние окончания медицинского института. Было очень интересно встретиться со своими однокурсниками ребятами, которые не изменились за десятки лет, и однокурсницами, повзрослевшими, похорошевшими, ставших похожими на строгих учительниц начальных классов, до того изменившимися, что их невозможно было узнать.


15 Июля 2016 г. Михаил Карашев

Генеологическое древо рода Карашевых

Генеологическое древо рода Карашевых


Генеологическое древо рода Карашевых


Генеологическое древо рода Карашевых


Генеологическое древо рода Карашевых


Генеологическое древо рода Карашевых


Генеологическое древо рода Карашевых


Генеологическое древо рода Карашевых


Генеологическое древо рода Карашевых


Генеологическое древо рода Карашевых


Генеологическое древо рода Карашевых


Генеологическое древо рода Карашевых


Генеологическое древо рода Карашевых


Генеологическое древо рода Карашевых


Генеологическое древо рода Карашевых


Дорогие мои близкие и дальние родственники Рода Карашевых, живущие по всему миру! Буду признателен вам! Прошу дополнять начатую работу, указывайте на ошибки, на неточности в гениалогическом древе. Звоните, шлите сообщения.
Контактные номера и электронный адрес:
1. +79289122711
2. +79604319611
3. quint991@mail.ru


Михаил Карашев.

  • Яндекс.Метрика
  • Web-WM.info - сервис бесплатной раскрутки ваших сайтов